Неполнота контракта и оппортунистическое поведение — КиберПедия

Неполнота контракта и оппортунистическое поведение — киберпедия

Если бы стороны сделки могли бы заключить полный (complete) контракт, который четко определял бы, что должна делать каждая сторона при любых обстоятельствах, и распределял бы издержки и выгоды при любых случайностях, а также преду­сматривал санкции в случае неисполнения обязательств одной из сторон, то никаких проблем с реализацией сделки и мотивацией ее участников не возникало бы. Однако требования к полному контракту очень строгие. Что должно быть, к примеру, предусмотрено в полном контракте между ВШЭ и студентом, обучающимся на коммерческой основе?

Прежде всего и студент, и администрация ВШЭ должны предусмотреть и четко зафиксировать в договоре все обстоятельства, которые могут возникнуть в процессе исполнения договора, например:

— предметы, которые будут изучаться на протяжении всего обучения, а также кафедра и преподаватель, которые будут их читать, место проведения занятий, т.е., детальное расписание заня­тий на все годы обучения студента;

— состояние рынка труда для выпускников с соответствую­щим дипломом, ведь может возникнуть перепроизводство этих специалистов, и выпускник не сможет найти работу;

— всевозможные политические события, которые могут повлиять на ценность диплома или на возможность продолжения обучения;

— стихийные бедствия, которые могут помешать сторонам исполнить условия договора (пожар, наводнение и т.д.).

Этот список возможных случайностей может быть продолжен до бесконечности, ведь сюда должны быть включены даже те случайности, вероятность которых настолько мала, что стороны могут счесть их невозможными.

Далее, следует договориться о распределении ответственности сторон в случае возникновения каждой из предусмотренных в договоре ситуаций и соответствующем изменении платы за обучение, т.е. о распределении издержек и выгод. Должна ли умень­шиться плата за обучение, если обнаружилось перепроизводство этих специалистов на рынке труда? Должна ли измениться плата за обучение, если лекции стал читать выдающийся ученый, приглашенный ВШЭ вскоре после начала обучения? На какую из сторон должен быть возложен риск пожара или любого другого стихийного бедствия? Какая из сторон должна нести риск в случае болезни преподавателя, которому не нашли замену?

Гибкие материалы:  Гибкие подводки – купить в Ижевске в магазине сантехники Роса.

Почему реальные контракты всегда остаются неполными? Что мешает заключению полного контракта?

Во-первых, это ограниченность предвидения человека, который не может предусмотреть все непредвиденные обстоятельства. Всегда могут произойти события, которые стороны даже не могут представить себе в момент заключения контракта. Мильгром и Робертс приводят следующий пример. В 1980 году из-за ввода Советским Союзом войск в Афганистан команда США бойкотировала Олимпийские игры в Москве. Американские компании, которые купили телевизионное время для размещения своей рекламы, не предусмотрели подобную возможность в своих договорах, поскольку вряд ли кто-то даже задумывался о том, что это может произойти. Купленное телевизионное время значительно обесценилось, поскольку американцы проявили меньший интерес к играм из-за того, что американские спортсмены не принимали в них участия.

Для многих участников хозяйственной жизни дефолт 1998 года в России стал непредвиденным обстоятельством, которое серьезно ухудшило их экономическое положение в результате невозможности исполнения договоров.

Во-вторых, это издержки осуществления расчетов и переговоров при заключении договоров. Даже если изменение обстоятельств можно предусмотреть, но они представляются маловероятными, или если у сторон нет опыта в планировании этих обстоятельств, которым можно было бы руководствоваться при заключении договоров, а также, если издержки учета этих обстоятельств в договорах очень высоки, и время, затраченное на ведение переговоров, можно было бы использовать более производительно, то стороны, скорее всего, откажутся от детального описания в договорах этих обстоятельств и дорогостоящих усилий по распределению риска.

В третьих, это неточность и сложность языка, которым написаны договора. Как писал американский судья Лернд Хэнд: «существует предел, за которым язык не может более выдерживать нагрузки». Договоры обычно пишутся языком, который понятен только юристам, но даже этот специальный язык часто бывает весьма неточен и нуждается в дополнительной трактовке судом в случае возникновения споров. Чем больше оговорок записано в договоре на случай непредвиденных обстоятельств, тем больше будет вероятность возникновения споров. Неточными могут быть и нормы договорного права, применяемые судом при решении споров в сложной ситуации. Нормы российского гражданского права предусматривают возможность расторжения заключенных договоров в связи с существенным изменением обстоятельств. В статье 451 ГК РФ содержится определение существенного изменения обстоятельств: «Изменение обстоятельств признается существенным, когда они изменились настолько, что, если бы стороны могли это разумно предвидеть, договор вообще не был бы ими заключен или был бы заключен на значительно отличающихся условиях». Это определение имеет весьма абстрактный характер и конкретные события, явления и факты, которые могут быть отнесены к категории существенно изменившихся обстоятельств, должны быть определены в судебном порядке.

Когда возникают разногласия по поводу языка договора, то каждая сторона в споре настаивает на своем понимании его смысла. Примером подобных разногласий может служить следующее дело, в котором в договоре между американским экспортером и швей­царским импортером фигурировало слово «цыпленок» (chicken). После того как продавец отправил морем кур, годных для туше­ния, швейцарец, получив их, обратился в суд, утверждая, что покупал молодых цыплят, подходящих для варки или для жаркого. Продавец утверждал, что название товара употреблено в широком смысле, охватывающем кур. Суд предположил, что во время заключения договора каждая сторона вкладывала в это название свой смысл, в результате чего и возникло непонимание. Суд разрешил спор в пользу продавца. Хотя покупатель придавал более узкое значение слова «цыпленок», не было доказано, что у продавца были основания знать об этом.

И, наконец, в-четвертых, определенная деятельность или информация, оказывающая существенное влияние на выгоду, которую получают стороны, может оказаться не наблюдаемой третьей стороной и не поддающейся проверке в суде. Поэтому стороны при заключении договоров оставляют пробелы, которые будут заполнены, когда настанет время для внесения изменений.

Неполные контракты позволяют сторонам гибко реагировать на непредвиденные обстоятельства, но одновременно они таят в себе проблему несовершенства обязательств договаривающихся сторон и опасность постконтрактного оппортунизма. Поэтому когда стоит выбор между более или менее полным контрактом, то при подготовке этого контракта всегда достигается некий компромисс между защитой от оппортунистического поведения, с одной стороны, и способностью гибко приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам, с другой стороны.

Описанные выше причины неполноты контракта — ограниченность предвидения человека, невозможность предусмотреть все возможные случайности, слишком высокие издержки проведения расчетов при распределении риска в договорах, отсутствие точного и достаточного богатого языка для описания всех возможных обстоятельств и распределения ответственности, а также невозможность проверки информации третьей стороной можно определить одним понятием — «ограниченная рациональность» экономических агентов*.

* В первых трех случаях речь идет об ограниченной рациональности сторон договора, в последнем, четвертом — об ограниченной рациональности третьей стороны, решающей спор, например, судей.

Это понятие ввел Саймон, который утверждал, что разум человека — это ограниченный ресурс и его также нужно экономить. Люди не могут решать мгновенно, точно и без издержек сложные проблемы, они не могут находить математически оптимальное решение сложных проблем. Однако они вести себя намеренно рационально, стараясь добиться лучшего решения при данных ограничениях, что, однако, не означает, что результат будет оптимальным. Рациональность человека ограничена потому, что он не может знать все альтернативы, не способен просчитать все последствия своего решения. Экономические агенты формируют определенный уровень притязаний (aspiration level) в отношении той альтернативы, которую они хотят найти. Уровень притязаний — это некоторое представление индивида о том, на что он может рассчитывать. Как только индивид находит альтернативу, соответствующую его уровню притязаний, он прекращает поиск и выбирает эту альтернативу. Саймон назвал эту процедуру поиском удовлетворительного (приемлемого) варианта (satisficing). При этом уровни притязаний являются подвижными: в благоприятной внешней среде они растут, в неблагоприятной внешней среде падают.

§

Даже если некоторая случайность может быть предусмотрена и запланирована в договоре, а договорные отношения надежно защищены, то могут возникать и другие сложности, как в период заключения контракта, так и в процессе его исполнения. Одна из сторон контракта может располагать важной частной информацией как на стадии ex ante, до заключения контракта, когда еще проводятся переговоры о его заключении, так и на стадии ex post, т.е. после заключения контракта, когда имеющейся информации недостаточно для оценки того, соблюдаются ли условия соглашения или нет. Асимметрия информации означает, что покупателю и продавцу известно разное количество информации, имеющей отношение к сделке. Сторона, обладающая большим объемом информации, может выиграть, если воспользуется своим информационным преимуществом.

Можно выделить три типа оппортунистического поведения, которые соответствуют разным видам асимметрии информации:

1. покупателю неизвестны качественные характеристики блага, имеет место асимметрия информации, носящая название «скрытые характеристики» (hidden characteristics), которая может привести к неблагоприятному отбору (adverse selection)*;

* Термин «неблагоприятный отбор» возник в страховом деле и в экономическую теорию был введен Ф.Найтом.

2. скрытые действия (hidden action)/скрытая информация (hidden information)**, которые приводят к моральному риску (moral hazard) той стороны, которая обладает информацией;

** Понятия «скрытые действия» и «скрытая информация» были введены К. Эрроу.

3. скрытые намерения (hidden intentions) партнера по сделке таят в себе опасность третьего вида оппортунистического поведения — вымогательства (hold-up).

Внестем уточнения в это определение «оппортунистическое поведение». Является ли оппортунистическое поведение противозаконным?

Это зависит от того, насколько легко можно доказать в суде его наличие. Если оппортунистическое поведение несложно обнаружить, то оно будет незаконным, однако не все виды оппортунистического поведения поддаются выявлению даже после того, как они имели место.

Рассмотрим следующие примеры.

Пример 1.Строительная компания заключает договор сроком на 2 года с архитектором, в соответствии с которым она платит архитектору 3000 долл. в месяц. Тщательно изучив детали проекта, архитектор заявляет руководству компании, что проект может быть реализован, если его вознаграждение будет увеличено до 4000 долл. в месяц. Строительной компании придется согласиться на эти условия, если она не может найти ему замену за вознаграждение менее 4000 долл. Возможно, нового архитектора найти непросто или сроки сдачи объекта приближаются, и новому архитектору придется платить более высокое вознаграждение за то, чтобы он поторопился. Во всех этих случаях строительной компании придется согласиться с требованиями архитектора и повысить ему вознаграждение.

Пример 2.Успешный франчайзер, работающий в сфере быстрого питания, владеет торговой маркой, которая предлагает стабильное качество еды, хорошее и быстрое обслуживание и чистоту. Поддержание ценности торговой марки требует от франчайзи расходов на соблюдение этих стандартов качества. Если клиенты посещают рестораны разных франчайзи, то у отдельного франчайзера может появиться стимул к экономии затрат на поддержание этих стандартов качества, Недобросовестный франчайзи в течение некоторого времени сможет привлекать клиентов, которые ожидают определенное качество еды и обслуживании и готовы платить за это. Вся выгода от экономии затрат на поддержание стандартов качества достанется этому франчайзи, а потери, которые проявятся в сокращении числа клиентов, посещающих рестораны этой торговой марки, он разделит с франчайзером, другими франчайзи и потребителями.

Эти два примера демонстрируют условия, при которых возможно возникновение оппортунизма. Проблема появляется после заключения контракта. Существование конкурентного рынка до того момента, как был заключен контракт, не может воспрепят­ствовать возникновению оппортунизма. Для жертв оппортунистического поведения обещанное исполнение представляет ценность, и часть этой ценности может быть у них экспроприирована. И, наконец, жертвы оппортунистического поведения не приняли никаких мер для его предотвращения.

Угроза оппортунизма повышает трансакционные издержки, которые несут обе стороны. Франчайзер, предполагающий воз­можность оппортунистического поведения франчайзи, будет более тщательно отбирать контрагента среди потенциальных франчайзи, сделает контракт с франчайзи более детализированным, и будет расходовать средства на организацию контроля своих франчайзи. Со своей стороны недобросовестный франчайзи будет затрачивать ресурсы на то, чтобы скрыть обман и эти средства будут расходоваться непроизводительно. Сокращение возможностей для оппортунистического поведения позволило бы направлять их на производительные цели.

Законодательство должно учитывать возможности проявления оппортунизма и сокращать связанные с ним трансакционные издержки. Эта задача довольно сложная, потому что одни виды оппортунистического поведения проще обнаружить, чем другие. Если архитектор знает, что изменение договора нельзя будет защитить в суде, то он выберет более изощренные виды оппортунистического поведения, возможно, он заявит, что непредвиденные условия строительства требуют от него больше усилий и рабочего времени, чем предполагалось при заключении договора, и поэтому оправдывают более высокое вознаграждение. Если закон допускает изменение договора в связи с непредвиденными обстоятельствами, то доказать оппортунистическое поведение архитектора будет сложно. И франчайзи также может избрать такие способы снижения качества обслуживания, обнаружить которые будет непросто. Он может ослабить контроль своих служащих, экономя при этом затраты, или предлагать порции еды, которые будут ниже того уровня, который ожидается посетителями. Хотя подобное поведение можно обнаружить, но систематический контроль будет достаточно дорогостоящим. Подобное поведение можно назвать «неуловимым оппортунизмом», который мы определим следующим образом. К «неуловимым оппортунизмом» относится, во-первых, поведение, которое сложно обнаружить, и во-вторых, поведение, которое обнаружить не сложно, но которое с легкостью маскируется под законное поведение, так что его оппортунистическую природу можно доказать лишь ценой очень больших затрат.

Оппортунистическое поведение следует отличать от нарушения договора. Оппортунизм может быть основанием для того, чтобы назвать нарушением поведение, которое явных условий договора не нарушает. Но в то же время не каждое нарушение договора будет оппортунистическим поведением. К примеру, одна из сторон может выиграть в результате нарушения договора настолько, что будет в состоянии полностью компенсировать потери другой стороны от нарушения договора и все равно остаться в выигрыше. Такая ситуация может возникнуть, например, если изменившиеся обстоятельства повышают издержки исполнения договора (например, резко возрастает стоимость комплектующих деталей или труда). Неисполнение догово­ра позволит должнику сэкономить затраты, и эта экономия будет больше, чем потери кредитора в результате нарушения договора. В этом случае нет оппортунистического поведения, поскольку не происходит перераспределения богатства от кредитора к должнику — должник выплатит компенсацию потерь, которые кредитор понес в результате нарушения договора. Нарушение может быть также результатом непредвиденных обстоятельств, в этом случае даже могут пострадать обе стороны, например, если в какой-то сфере государство вводит регулирование, запрещающее испол­нение договора. И, наконец, нарушение может стать результатом обоюдного заблуждения и поэтому также не будет оппортунистическим поведением.

Необходимым условием для того, чтобы определенное поведение можно было бы назвать оппортунистическим, является перераспределение богатства. Но при этом жертва оппортунистического поведения должна иметь законное право на ту часть богатства, которую она теряет в результате оппортунистического поведения контрагента. По сути, вопрос заключается в том, кто имеет право на перераспределяемую часть богатства. Перераспределение богатства в результате оппортунистического поведения, не служит ни­какой производительной цели, но затраты на его реализацию и на защиту от него являются прямыми вычетами из богатства общества. В нашем примере с архитектором изменение договора не служит производительной цели, но пересмотр договора связан с трансакционными издержками. Поэтому с точки зрения эффективности предпочтительным будет такое законодательное правило, которое предотвратит оппортунистическое поведение архитектора.

Классификация контрактов

Хозяйственная практика выработала три основных типа контракта, каждый из которых имеет свою преимущественную область применения.

1. Классический контракт.Классический контракт носит безличный характер, и его отличительной чертой является присутствие четко оговоренных пунктов. Поэтому все возможные будущие события сводятся в нем к настоящему моменту. В классическом контракте не имеет значения личность контрагента – его участником может быть любой. Классический контракт тяготеет к стандартизации. Записанные условия сделки имеют в нем перевес над устными, основной акцент делается на формальных документах. С выполнением сделки он прекращает существование. Контракт носит двухсторонний характер: четко оговариваются санкции за нарушение санкций контракта и все споры по нему решаются в суде.

2. Неоклассический контракт.Это долговременный контракт в условиях неопределенности. Не все будущие события могут быть оговорены в качестве условий при его подписании. Оптимальную адаптацию к некоторым событиям невозможно предвидеть пока они не произойдут. Поэтому участники такого контракта соглашаются на привлечение третейской стороны, решение которой обязуются выполнить в случае наступления неоговоренных в контракте событий, поэтому контракт приобретает трехсторонний характер. Споры по нему решаются не судом, а органами арбитража.

3. Отношенченский (или обязательственный) контракт.Такие контракты складываются в условиях долговременных, сложных, взаимовыгодных отношений между сторонами. Обоюдная заинтересованность в продолжении отношений здесь играет решающую роль. Дискретность отношений, присущая двум предыдущим формам контрактов здесь полностью исчезает – отношения становятся непрерывными. Неформальные условия имеют перевес над формальными пунктами, иногда договор вообще не оформляется в виде документа. Личность участников здесь приобретает решающее значение. Поэтому споры разрешаются не путем обращения к формальному закону или авторитету третейского лица, а в ходе неформальных переговоров, двухстороннего торга. Нормой, на которую ссылаются стороны, служит поэтому не первоначальный контракт, а все отношение в целом.

Каждой контрактной форме, по мысли О. Уильямсона, соответствует специфический механизм управления договорными отношениями.

1)Безличный рыночный механизм управления. Он является ведущим по отношению к одноразовым и повторяющимся сделкам по поводу стандартных (неспецифических) товаров.

2)Арбитраж. Такая трехсторонняя структура управления с привлечением дополнительного лица распространяется на нерегулярные сделки по поводу товаров средней и высокой степени специфичности.

3) Двусторонняя структура управления. Этот тип характерен для отношенческих контрактов, в которых взаимодействие между сторонами все еще продолжает опосредоваться ценами. Но роль их снижается. Адаптация к новым условиям достигается не столько за счет пересмотра цен, сколько за счет изменения физических объемов товара, являющегося предметом сделки. Это объясняется тем, что при ценовом приспособлении риск оппортунистического поведения значительно выше. Сфера применения этого механизма управления – регулярные сделки по поводу товаров средней степени специфичности.

4)Унитарное управление, т. е. иерархия. Такая система складывается для непрерывно продолжающихся обменов высокоспецифическими товарами и видами деятельности. Вертикальная интеграция как подвид отношенческого контракта означает, что адаптация к новым условиям может осуществляться в одностороннем порядке, без предварительного согласования с противоположной стороной. Отношения между участниками договора регулируются прямыми командами и приказами, а не рыночными сигналами.

Одна из сторон при этом не полностью передает все права пользования на имеющийся у нее ресурс, а делегирует их другой стороне на определенных условиях. Когда конечные права остаются за первоначальным владельцем, контракт превращается в сложно структурированный документ: в обмен на доход одна из сторон уступает ограниченный набор прав с обязательством подчиняться директивам другой стороны и отказывается, таким образом, от того, чтобы самостоятельно строить свое поведение, ориентируясь постоянно на рыночные цены за услуги, которые она может предоставлять.

Такое расширительное толкование понятия двусторонний добровольный контракт позволяет теоретикам прав собственности определять фирму как сеть контрактов. Первыми такое определение фирмы дали А. Алчян и Г. Демсец. Фирма понимается как спонтанный институт, решающий проблему минимизации трансакционных издержек. В тех пределах, в которых организация решает эту проблему успешнее, чем децентрализованный рыночный механизм, она вытесняет его. Вместе с тем, в полном согласии с принципами методологического индивидуализма, если экономические организации и имеют значение, то поведенческой самостоятельностью они обладают, ибо действуют не организации, а индивидуумы внутри организаций. В этом смысле фирма – юридическая фикция, а в реальности есть сочетания различных сложно структурированных контрактов.

Тема 4.

§

Частнопредпринимательская фирма

Институциональный подход к объяснению фирмы позволяет ответить на вопрос, почему в экономике существуют различные типы организаций: частнопредпринимательские фирмы, крупные корпорации (открытые и закрытые), государственные компании, некоммерческие организации. Этот подход позволяет также про­вести сравнение их относительных преимуществ и недостатков и ответить на вопрос, различается ли поведение фирмы в зависимости от того, кому принадлежат права собственности в фирме — тем, кто инвестировал капитал, государству или работникам.

Отправной точкой нашего анализа будет частнопредпринимательская фирма. Собственник частнопредпринимательской фирмы обладает полным набором прав собственности:

а) правом на остаточный доход фирмы, который остается после того, как работникам выплачивается причитающееся им вознаграждение. Это право создает для собственника стимул к выполнению всех функций, связанных с управлением фирмой;

б) правом нанимать и увольнять членов команды, т.е. правом контролировать фирму. В частнопредпринимательской фирме издержки контроля низкие, так как владелец управляет фирмой сам, хорошо знает ее, всегда присутствует на производстве. Если его право увольнять и нанимать работников не ограничивается государством, то он может добиться максимальных результатов;

в) правом продажи первых двух прав, т.е. правом продажи фирмы по ее текущей рыночной стоимости, которая представляет собой текущую ценность ожидаемых будущих остаточных доходов, которые можно получить за весь период существования фирмы.

Преимущества этой формы предприятия заключаются в том, что:

а) здесь не возникает проблемы общей собственности и, сле­довательно, отсутствует проблема безбилетника;

б) нет проблем, связанных с отношениями принципала и агента;

в) не существует проблем мотивации, поскольку у предпринимателя сильные стимулы к тому, чтобы эффективно управлять предприятием.

Но у этой формы предприятия есть и свои недостатки:

а) прежде всего это проблема недостаточного инвестирования. Владелец является одновременно и производителем, и потребителем, поэтому перед ним стоит проблема распределения дохода между текущим и будущим потреблением, что приводит к недостатку инвестиций и завышенной норме потребления;

б) для этой формы предприятия характерны высокие из­держки несения риска. По сравнению, например, с диверсифицированным портфелем акционера это предприятие более рискованное. Нехватка инвестиций обуславливает также недостаточную диверсификацию производства, что также повышает риски данного предприятия;

в) и, наконец, это серьезные трудности с внешним инвестированием, поскольку для кредиторов финансирование таких предприятий представляется рискованным, так как ответственность заемщика ограничивается его имуществом.

Эта форма предприятия неприемлема для тех сфер деятельности, где требуются значительные капиталовложения. Однако эти предприятия имеют относительные преимущества в тех сферах, где потенциал экономии от масштаба незначителен и высока отдача от поддержания стандартов качества, например, в сфере обслуживания.

Товарищество

Товарищество — это объединение двух или более людей, ведущих дело как совладельцы. Преимущество товарищества по сравнению с частнопредпринимательской фирмой заключается в ослаблении финансовых ограничений — вследствие объединения ресурсов совладельцы могут пользоваться положительным эффектом от масштаба. Для каждого участника товарищества уменьшаются издержки, связанные с несением риска, поскольку риск делится, так как инвестируется меньшая часть богатства. Риск может быть снижен и за счет диверсификации производства. Однако товарищества имеют и относительные недостатки: они не свободны от проблем общей собственности и безбилетника. У каждого из партнеров появляется возможность снизить свой вклад в совокупный продукт фирмы, не теряя при этом соответствующей величины остаточного дохода, которая причитается ему как совладельцу фирмы. Чем больше число участников товарищества, тем острее стоит эта проблема.

Кроме того, у партнеров неограниченная имущественная ответственность. Каждый из партнеров может разорить других партнеров либо своей некомпетентностью, либо нечестным поведением. Увеличение числа партнеров повышает издержки контроля партнеров друг за другом. Именно вследствие этих недостатков объединение ресурсов частных лиц в крупные товарищества бывает затруднено. Товарищества чаще всего — это небольшие предприятия с ограниченным числом участников.

Исключение представляют профессиональные товарищества. В них наиболее ценный актив — это человеческий капитал партнеров. Примером такого крупного профес­сионального товарищества может служить юридическая или аудиторская фирма. Партнеры в этих фирмах в значительной степени автономны и обслуживают своих собственных клиентов. В боль­шинстве случаев они могли бы иметь собственную практику* или работать в намного более мелких группах, объединяясь в том или ином сочетании для работы над крупными или сложными задача­ми. Именно эта «делимость» их услуг, которая облегчает контроль над индивидуальным вкладом в общий результат фирмы, делает эффективным стимулирующую систему оплаты труда в этих фир­мах. В них есть возможность передать каждому работнику ту долю общих заработков фирмы, которая была создана его усилиями, тем самым, создавая для него стимулы к производительному труду.

* Доля лиц, занимающихся юридической практикой в одиночку в Америке постоянно сокращается. В 1964 году она составляла 64% от общего числа юристов, в 1970 году — 52 % и 49% в 1980 году.

Преимущества крупного профессионального товарищества над мелкой или средней фирмой заключается в экономии от мас­штаба, например, при подготовке молодых профессионалов, формировании репутации и подачи сигналов потенциальным клиентам, использовании активов фирмы. Экономия достигается, например, благодаря совместному использованию общих служб, таких как библиотека, секретариат, секретарь в приемной, обработка данных и ведение учета. Иногда эти услуги арендуются у фирмы, которая обслуживает большое число профессиональных фирм, расположенных в одном здании.

Но иногда у профессионалов появляются определенные стимулы к тому, чтобы совместно владеть такими службами, чтобы избежать проблемы «запирания» в сделке и последующего вымогательства. Профессионалы могут счесть выгодной коллективную рекламу, выбрав общее название фирмы (торговую марку).

Проблема отношений принципала и агента в профессиональных товариществах не стоят так остро, как в других типах товариществ. Контроль члены профессиональной команды осуществляют самостоятельно, и их стимулы к контролю достаточно высоки, так как с помощью этого контроля они поддерживают ценность своего собственного человеческого капитала. Издержки контроля здесь не очень высоки, так как результаты работы каждого профессионала другому профессионалу достаточно легко наблюдать и контролировать.

Акционерное общество

В акционерных обществах собственность рассредоточена среди большого числа акционеров. В акционерной фирме происходит расщепление пучка правомочий и появление права опера­тивного управления и контроля как относительно самостоятельного правомочия, которое закрепляется за наемным управляющим. Типичный собственник имеет очень мало влияния (или не имеет его вовсе) на решение большинства вопросов в фирме.

Номинально и по закону акционеры владеют корпорацией. Но в действительности их права крайне ограничены. Они могут голосовать, чтобы изменить устав корпорации, могут избирать директоров и устранять их большинством голосов. Они также имеют право голоса в отношении важнейших изменений в фирме (например, слияния, в результате которого фирма может перестать существовать, или продажи большей части активов компании). Но акционеры не могут устанавливать размер дивидендов, которые они получают, не решают вопросов об инвестициях или приобретении активов, не нанимают управляющих и не устанавливают им вознаграждение, не решают вопросов об установлении цен, т.е. не обладают правом участвовать в принятии решений по большинству вопросов, которые имеют решающее значение для управления бизнесом.

Косвенным образом, конечно, акционеры могут оказывать влияние, выбирая совет директоров, который в свою очередь увольняет и нанимает управляющих. Но этот контроль очень сильно отличается от контроля, который осуществляет собственник, одновременно являющийся и управляющим. Кроме того, организация действий, направленных на устранение управляющего в форме борьбы за контроль в совете директоров потребует весь­ма значительных издержек, а выгоды распределятся между большим числом акционеров независимо от их участия, т.е. возникает проблема коллективных действий и опасность того, что каждый из мелких акционеров выберет стратегию безбилетника. Поэтому наиболее удачное поведение, которое может выбрать акционер, — это не борьба за большинство в совете директоров, а продажа акций на фондовом рынке (при условии достаточной его развитости) т.е. «выход» (exit) будет преобладать над «голосом» (voice).

Сам совет директоров, который мог бы осуществлять прямой контроль действий наемных управляющих, достаточно редко играет активную роль в контроле управляющих или управлении компанией. Чтобы члены совета директоров добросовестно осуществляли функции контроля у них должны быть к этому, а для этого они должны владеть достаточно большим пакетом акций, т.е. собственность в корпорации должна быть достаточно кон­центрированной. Члены совета директоров не должны состоять в сговоре с управляющим и не должны позволять ему направлять средства компании на получение общих для них выгод.

В условиях, когда прямой контроль наемных управляющих ослаблен, обостряется проблема отношений принципала и агента. Она достаточно редко проявляется в том, что управляющие не хотят работать. Зачастую они очень много работают. Проблема заключается в том, что они преследуют цели, отличные от максимизации долгосрочной ценности компании.

У агента — наемного управляющего свои интересы, отличающиеся от интересов принципала — акционеров компании. Кроме зарплаты управляющие могут получать полезность от хорошо обставленного офиса, красивых секретарш, роскошных служебных автомобилей, поездок за границу за счет компании. Все эти блага они потребляют на рабочем месте (on the job consumption).

Однако это самое безобидное проявление оппортунистического поведения управляющих. Гораздо более опасно для акционеров стремление управляющих увеличить объем контролируемых ресурсов, что приводит к росту их вознаграждения, которое напрямую связано с размером компании и увеличивает их власть и личный престиж. Корпорации часто осуществляют инвестиции в неприбыльные проекты, преследуя цель расширения своих размеров, и неохотно уходят с рынков, очень редко осуществляют реструктуризацию в относительно спокойных условиях, когда нет кризисов на рынках готовой продукции, капитала и факторов производства. Управляющие не стремятся выплачивать дивиденды акционерам, поскольку эти выплаты сокращают ресурсы, которые контролирует управляющий, уменьшают его власть. Об этой позиции управляющих открыто заявил Генри Форд в самом начале своей карьеры, когда братья Додж, владевшие большим пакетом акций компании Форда, предъявили компании судебный иск с жалобой на отсутствие дивидендов, несмотря на огромные прибыли компании. Во время судебного разбирательства Форд заявил, что не выплачивал дивидендов, поскольку это не доставляло ему удовольствия, ему доставляло удовольствие вкладывать их в производство. Форду пришлось выплатить дивидендов на сумму 19 млн. долл., после чего он взял под контроль большую часть акций компании. Другим проявлением оппортунистического поведения управляющих является реализа­ция ими своих любимых проектов. Например, Арманд Хаммер на деньги акционеров (компании Оксидентэл Петролиум эти проекты обошлись в 120 млн. долл.) построил Художественный музей и Культурный центр в Лос-Анджелесе.

Тем не менее, миллионы людей охотно отдают миллиарды долларов управляющим корпорациий. Почему же они уверены в том, что их инвестиции не будут просто присвоены? Какие силы сдерживают управляющих, несмотря на потенциально серьезные мотивационные проблемы и слабость внутренних механизмов контроля?

§

Рынок готовой продукции. Если управляющий компании пра­вильно управляет бизнесом, то товары, производимые компанией, будут пользоваться спросом на рынке и компания получит доходы, однако при плохом управлении компанией товары по разным причинам (например, издержки производства выше оптимальных, продукция устарела и не отвечает предпочтениям потребителя и т.д.) не будут пользоваться спросом и компания понесет убытки. Однако рынок готовой продукции — это не лучший способ дисциплини­ровать плохих управляющих. Этот механизм наказывает не только управляющих, но и всех лиц, так или иначе связанных с фирмой (акционеров, работников компании, кредиторов). Если продукция фирмы не находит сбыта и фирма разоряется, то происходит рас­трата ценных ресурсов общества. Дисциплинарные меры, которые связаны с рынком готовой продукции, слишком радикальные и не оставляют места для адаптации плохо работающих управляющих. Если управляющий вовремя не сможет понять сигнала, который посылает ему рынок готовой продукции и не примет мер, то сам этот рынок не может предоставить никакого корректирующего механизма. Только если действуют другие внутренние и внешние ме­ханизма контроля, сигналы, которые посылает этот рынок, могут привести к своевременному приспособлению управляющих, кото­рое позволит избежать радикального решения.

Фондовый рынок. Акционеры, недовольные поведением управ­ляющих, имеют право продать свои акции на фондовом рынке, однако реально реализовать свое право они могут лишь там, где фондовый рынок достаточно развит. На фондовом рынке цены на акции отражают суммированные индивидуальные оценки будущих последствий текущей деятельности управляющих компании. Эта оценка создает для управляющих стимулы проводить политику, которая увеличит остаточный доход. Право продажи акционерами своих акций на рынке тем самым повышает издержки управляющих, связанные с проведением политики, удовлетворяющей их собственным интересам в ущерб интересам акционеров. При продаже акций может произойти падение курса акций и начаться их сброс, что непосредственно угрожает положению управляющих, поскольку реальной становится угроза поглощения компании.

Рынок слияний и поглощений. Снижение курса акций делает компанию легкой добычей для поглощения, а поглощение приводит к смене руководства компании. Поглощение одной фирмы дисциплинирует управляющих других фирм. В результате конку­ренция между различными командами управляющих приносит выгоды пассивной третьей стороне — акционерам.

В литературе поглощения рассматриваются как крайняя мера в борьбе против злоупотреблений управляющих. Поглощения действительно были бы эффективным дисциплинирующим механизмом в мире с нулевыми трансакционными издержками. Однако поглощения — это не бесплатный, а весьма дорогостоящий механизм, поэтому злоупотребления управляющих должны быть крайне серьезными, чтобы у кого-то возник стимул к вмешательству и поглощению управляемой ими компании.

Рынок труда управляющих.Первым, кто обратил внимание на дисциплинирующую роль рынка труда управляющих, был Фама. Он утверждал, что управляющий, который плохо управляет компанией, может тем самым обесценить свой человеческий капитал. Рынок труда управляющих отрегулирует его оплату труда ex post, выплачивая управляющему такой предельный продукт, который будет отражать его поведение в прошлом. Забота управляющих о репутации поэтому устранит все неправильные стимулы. Управляющему выгодно работать хорошо, потому что это влияет на представление о его производительности, которое формируется на рынке труда управляющих.

Но у рынка труда управляющих как дисциплинирующего механизма есть свои недостатки. Стремясь максимизировать цен­ность своей репутации на рынке труда управляющих, менеджер компании выберет тот вариант инвестиций, который максимизи­рует доход на его человеческий капитал, в то время как собственники хотят максимизировать финансовую ценность фирмы. В зависимости от технологии и неопределенности, сопутствующей инвестиционным решениям, управляющий может выбрать слишком высокий или, наоборот, слишком низкий уровень риска. Вполне возможно, что реальные проблемы со стимулами управляющих возникают именно из-за конфликтов, порожденных заботой управляющих о своей карьере, а не из-за выбора уровня усилий, как это предполагает теория агентских отношений.

Кроме того, рынок труда управляющих — это не рынок совершенной конкуренции. Управляющие отличаются друг от друга своими знаниями управленческих особенностей данной фирмы, технологических особенностей данной отрасли, способностями в управлении и мотивации подчиненных. Результатом этой «дифференциации продукта» является монополистическая конкуренция. Это конкуренция среди продавцов и покупателей за товары (т.е. за труд управляющих), которые не могут заменять друг друга, не являются субститутами. Это приводит к тому, что управляющему удается получать монополистическую ренту на свой труд и свои экспертные знания.

Серьезным недостатком этого рынка является также то, что он не может провести различие между плохими результатами, вызванными плохой работой управляющих, и плохими результатами, на которых оказали влияние внешние факторы. Наказывая управляющих за результаты, возникшие не по их вине (например, в случае поглощения управляющий теряет работу и его человеческий капитал обесценивается), рынок репутации может снижать стимулы управляющих к инвестициям в человеческих капитал.

Внешний рынок труда управляющих дополняется внутренним рынком менеджеров. Однако возможности его как дисци­плинирующего механизма ограничены. Прежде всего, менеджеры не всегда склонны принимать суровые меры против своих коллег. Кроме того, поведение высшего руководства не включено в иерархическую систему и не контролируется внутренним рынком менеджеров.

Увязка вознаграждения управляющих с уровнем остаточного дохода. Один из способов решения проблемы морального риска — это заключение стимулирующего контракта. Управляющие получают право на часть остаточного дохода, что должно ограничить их оппортунистическое поведение. Управляющие могут премироваться опционами на акции, при которых акции продаются им по фиксированной цене. Однако это система стимулирования управляющих основывается не только на тех факторах, которые поддаются воздействию управляющих, но и зависят от колебаний курса акций на фондовом рынке. Другой способ стимулирования — это система наградных акций (performance shares), которыми управляющие вознаграждаются за успехи в работе, измеряемые объективными показателями — доходом на одну акцию, доходом на активы, доходом на акционерный капитал. Наградные акции могут иметь ценность даже при неизменном или снижающемся курсе акций, в то время как фондовые опционы в аналогичных условиях не имеют ценности, даже если управляющие добились больших успехов в повышении дохода на одну акцию.

В реальной жизни во многих случаях связь между оплатой труда и функционированием фирмы или очень слабая, или вообще отсутствует. Вознаграждение управляющих зависит в первую очередь от размера фирмы, что создает стимулы к расширению компании сверх эффективного размера.

Все эти элементы механизма корпоративного контроля, даже действуя одновременно, не могут трансформировать современную корпорацию в точный аналог фирмы, которая используется в качестве предпосылки неоклассической теории, однако они являются серьезным возражением против тезиса Берли и Минза о том, что управляющие корпораций — это агенты, которые не поддаются контролю.

Основные модели корпоративного контроля: англо-американская и германо-японская.Рассмотренный выше механизм корпоративного контроля характерен для англо-американской модели, в которой акции рассредоточены среди большого числа акционеров и решающую роль в контроле управляющих играют фондовый рынок и рынок поглощений, в также рынок труда управляющих.

Американская структура корпоративного контроля с ее сильным менеджментом и слабыми собственниками возникла исторически. В 1830 году президент Эндрю Джексон ликвидировал Второй национальный банк Соединенных Штатов, который располагал национальной сетью филиалов, и с тех пор американская банковская система остается слабой. Американские банки общенациональные только по названию. Они имели только местные филиалы и лишь в 1990-х годах начали осуществлять операции между штатами. В условиях отсутствия общенациональных финансовых институтов возникли их субституты — организационные формы, которые были необходимы для финансирования развития крупной промышленности — фондовые рынки, которые позволяли фирмам привлекать капитал на общенациональном рынке. Появились новые законодательные и экономические институты, которые в других странах не столь сильно развиты.

Сложившаяся система затем укреплялась благодаря активной роли государственного регулирования. Со времен Великой депрессии в Америке действует законодательный акт Гласса-Стигала, согласно депозитные и инвестиционные функции банков были разделены, что припятствовало проведению спекулятивных операций. Целью этого акта была защита вкладчиков от ошибок банков. Это регулирование — также одна из причин, объясняющая структуру собственности в американских корпорациях. Действуют и другие законы, которые препятствует овладению страховыми и пенсионными фондами контрольными позициями в корпорациях.

В Японии и Европе функции посредника между сбережениями домашних хозяйств и потребностями предприятий в капитале традиционно выполняют банки, а не фондовый рынок*.

* Прямо или косвенно банки контролируют основную часть акций германских компаний. Почти 85% голосующих акций в 1992 году контролировались банками и ассоциированными с ними инвестиционными фондами. Роль банков усиливается положениями, присутствующими во многих уставах компаний о том, что небанковские акционеры не могут располагать более 5—10% общего числа голосов, независимо от общего числа акций, которыми они располагают. Основная часть акций в Германии — это не именные акции, а акции на предъявителя, депонируемые в ведущем банке корпорации, который и выплачивает дивиденды. Германские законы разрешают банкам голосовать по доверенности, если владелец не распорядится иначе.

Банки являются основными акционерами. Поэтому банки занимают серьезные позиции в корпоративных структурах собственности. Здесь действует модель инсайдерского контроля, при которой основные функции контроля осуществляет инсайдер: крупный банк или другой финансовый институт — пенсионный или инвестиционный фонд. В этой модели корпоративного контроля враждебные поглощения не практикуются, фондовые рынки раз­виты слабее. Менеджеры в этих странах более слабые, а финансовые институты более сильные. Они осуществляют финансирование и контролируют управляющих.

Собственность в Европе значительно более концентрирована. Очень часто именно концентрированная собственность в различных ее формах рассматривается как основной экономический механизм корпоративного контроля, который формирует базу для реального контроля. Но у концентрированного контроля, наряду с преимуществами, есть серьезные не­достатки. Крупные инвесторы представляют свои собственные интересы, которые могут не совпадать с интересами других акционеров компании или с интересами работников и управляющих.

Крупный собственник может перераспределить в свою пользу богатство компании. Поэтому в Европе проблемы, связанные с оппортунизмом в корпорации проявляются по-другому: оппонентами являются не управляющие, с одной стороны, и акционеры, с другой, а управляющие, директора и мажоритарные акционеры, с одной, и владельцы мелких пакетов акций, с другой стороны.

Рынка корпоративного контроля в Японии нет, потому что постоянные акционеры контролируют около 70% акций корпораций*.

* В типичной японской компании около 2/3 акций владеют банки, страховые компании и другие корпорации.

У корпорации, как правило, много кредиторов, которые организованы в консорциум кредиторов. Функции менеджера в этом консорциуме выполняет головной банк. Японские корпорации защищены от поглощения через фондовый рынок, но функции контроля осуществляет головной банк. Пока дела в корпорации идут хорошо, проблем с банком не возникает, но при ухудшении показателей работы компании банки, обладающие финансовой информацией, начинают осуществлять давление с целью пересмотра команды менеджеров в обмен на операции по спасению компании.

Основная отличительная черта системы организации промышленности в Японии — это группы сетей (network), в которые входят фирмы со стабильным взаимным перекрестным владением акций. Эти сети называются keiretzu. Фирмы в keiretzu обычно являются независимыми отдельными компаниями, однако их отношения регулируются неявными контрактами, которые касаются вопросов собственности и корпоративного контроля, а также коммерческих отношений. Горизонтальные keiretzu обычно включают крупный ведущий банк, который работает с каждой из фирм – членов группы. Банки играют очень важную контролирующую роль при решении вопроса о выборе управляющих высшего звена и их замене, заключении коммерческих контрактов и решении финансовых трудностей компании. В вертикальных keiretzu в качестве контролирующего органа выступают ассоциации постав­щиков, которые регулярно собираются, чтобы обменяться информацией и идеями.

Рынок корпоративного поглощения в Японии относительно неактивный, слияния носят в основном дружественный характер. Корпоративная реструктуризация в основном носит частный и неформальный характер. Суды и адвокаты используются редко, обычно ведущую роль берет на себя основной банк. Рынок труда управляющих в Японии не активный.

Между германской и японской системами корпоративного контроля много общего:

1. относительно слабая зависимость от внешних рынков капитала;

2. незначительная роль индивидуального владения акциями;

3. нначительная роль институциональной и внутрикорпоративной собственности, часто сильно концентрированной;

4. относительно постоянные и надежные поставщики капитала;

5. совет директоров, включающий специалистов и инсайдеров со знанием фирмы и отрасли;

6. относительно высокая роль банков как финансистов, советников и управляющих;

7. основной упор на заработную плату и бонусы, как средство вознаграждения управляющих, а не на премирование опционами и наградными акциями, выступающее как средство стимулирования;

8. провозглашенная защита интересов всех лиц, связанных с компанией (stakeholders), а не только интересов акционеров (stockholders) компании;

9. отсутствие рынка корпоративного контроля.

Сравнительные преимущества и недостатки различных моделей корпоративного контроля. Система корпоративного контроля, основанная на сильном фондовом рынке, рассматривается как более гибкая и в большей степени приспособленная для рискованных проектов. Здесь нет банковской монополии на финансирование, и проект можно осу­ществить, прибегнув к эмиссии акций или облигационных займов.

Европейская и японская модели подразумевают, что банки и финансовые институты способны влиять на инвестиционные решения нефинансовых компаний. Обе модели имеют свои преимущества и недостатки. Американская модель обычно воспринимается как более конкурентная, а японо-германская как позволяющая снизить роль банкротства и нестабильности, хотя и ценой отказа от наиболее рискованных и, возможно, более выгодных проектов. В континентальной Европе высказывается озабоченность тем, что действующая система корпоративного контроля подавляет инновации и рост.

Становление моделей корпоративного контроля в странах с переходной экономикой.В странах с переходной экономикой проблема корпоративного контроля возникла после реализации программ приватизации. Наиболее остро эти проблемы проявились в тех странах, где были осуществлены программы массовой приватизации. Рассредоточение собственности среди большого числа акционеров явилось причиной бесконтрольного поведения управляющих, так как собственники не могли осуществлять контроль, а механизмы контроля еще не сложились.

Большинство экономистов считали, что для переходных экономик в наибольшей степени подходит финансовая система, основанная на универсальных банках, а не на фондовом рынке, и что именно такой контроль формируется в этих странах. Основные аргументы, которые высказывались в пользу этого подхода, следующие:

1. Банки существовали еще при социализме, а фондового рынка не было, а для создания эффективного фондового рынка требуется значительное время и наличие высокоразвитой правовой системы и других политических институтов.

2. Банки лучше, чем другие институты, могут обеспечить контроль управляющих и эффективное управление компаниями.

Однако, высказывались и доводы в пользу контроля со стороны фондового рынка, хотя сторонников такого подхода было значительно меньше.

1. Развитие банков вряд ли пойдет по германскому пути с его универсальными банками. Банки в странах с переходной экономикой — это в основном бывшие государственные банки, которые не способны наладить долгосрочное кредитование в значи­тельных масштабах. Банки продолжают следовать моделям поведения, унаследованным из прошлого, когда им не приходилось думать об эффективности кредитования. Банки часто находятся в собственности предприятий, которым они предоставляют кредиты, независимо от прибыльности проектов, и эти кредиты заменяют государственные дотации.

2. Банки не могут осуществлять жесткий финансовый контроль заемщиков вследствие специфического подхода к банкротству, которое в России, к примеру, используется как средство передела собственности.

3. Финансовая система, основанная на банках, требует очень низкой инфляции.

4. Банковский контроль может затормозить необходимую реструктуризацию промышленности, так как тесные связи между предприятиями и банками не создает стимулы для оценки конкурирующих инвестиционных проектов.

Многие восточноевропейские страны, видимо пошли по пути становления германо-японской модели, основанной на универсальных банках, там сложилась высококонцентрированная банковская система. Так, в Чехии, где также как и в России была реализована программа массовой приватизации, похоже, сложилась германская модель. Там банки контролируют инвестиционные приватизационные фонды, а несколько инвестиционных фондов управляет почти половиной всех акций частных инвесторов.

В России сложилась децентрализованная банковская система. До 1996 года существовал очень либеральный, по существу уведомительный порядок открытия банков и низкая планка входа на рынок. Ни банки, ни инвестиционные фонды не являются су­щественными источниками финансирования развития производства. Финансово-промышленные группы, основанные на банках, даже до кризиса контролировали очень небольшую часть экономики. Они не могут предоставлять необходимые для реструктури­зации средства.

Модель, основанная на контроле со стороны фондового рынка, на которую рассчитывали в начале реализации программ приватизации, также оказалась непригодной для российской экономики. Механизм размещения ценных бумаг в России используется не как средство привлечения необходимых инвестиций, а как средство борьбы за контроль над компанией путем размывания долей нежелательных акционеров (в основном мелких и средних, владеющих так называемым блокирующим пакетом акций).

В России сразу же после реализации программы массовой приватизации начался процесс концентрации собственности. В некоторых отраслях размытая структура собственности была преодолена довольно быстро (в сырьевых и перерабатывающих отраслях, а также на предприятиях некапиталоемких отраслей). В этих отраслях сложился тип корпоративного контроля с концентрированным владением. Преимущества и недостатки его зависят от мотиваций собственника. Оппортунизм управляющих ограничивается с помощью представителей собственника в совете директоров и контролем оперативной деятельности администрации. Внешние собственники приносят с собой новые технологии и навыки управления, привлекают дополнительные источники финансирования.

На крупных предприятиях в неблагополучных секторах эко­номики сложилась распыленная модель корпоративного контроля. В этой модели возможности для проявления оппортунистического поведения управляющих наиболее широкие, внутрен­ние механизмы контроля они используют в своих интересах, а внешние механизмы контроля не действуют. Бесконтрольность управляющих, их неуверенность в будущем, невозможность (или нежелание вследствие отсутствия средств для реструктуризации) увеличить свою долю в собственности предприятия приводят к выводу активов.

Регулируемые фирмы

Государство широко использует различные меры по корректировке деятельности фирм c помощью различного рода ограничений. Государство может ограничить право на остаточный доход путем установления более низких цен на продукцию компании, которые перераспределяют часть прибыли в пользу потребителей. Государство может регулировать предельную норму рентабельности*. Избыточная прибыль сверх порогового уровня должна поступать потребителям в виде снижения цен. Подобное регулирование часто применяется, к примеру, по отношению к предприятиям в сфере коммунальных услуг.

Как предприятия реагируют на подобное государственное регулирование, и как оно влияет на оппортунистическое поведение управляющих этих предприятий? Если государство регулиру­ет норму прибыли на капитал, то предприятия проявляют склонность к выбору более капиталоемкой комбинации используемых ресурсов, чем та, которую они выбрали бы в отсутствие регулирования. Увеличивается количество используемого капитала. В этом проявляется так называемый эффект Эверча-Джонсона.

Регулируемая фирма должна принести общий доход, которые покроет ежегодные расходы фирмы и принесет разумную прибыль на вложенный капитал. Сумма доходов должна быть равна

E r · RB,

где Е — ежегодные расходы, в которые входят эксплутационные расходы (зарплата работников, сырье и материалы), амортизация и налоги, r — множитель, представляющий собой «справедливую норму» прибыли, а RB — это база для исчисления тарифа, которая представляет собой приписываемую ценность капиталовложений.

Прежде всего, регулируемая фирма имеет возможность переложить свои текущие расходы E на потребителей, у нее будет мало стимулов, чтобы ограничивать их, а возможности регулирующего органа по определению разумности и обоснованности издержек ограничены. Регулирующий орган может поставить под сомнение расходы на рекламу, иногда он проверяет зарплату высших управляющих. Если компания покупает сырье у дочерней компании, которая целиком принадлежит ей, то регулирующий орган может проверить разумность цен.

Множимое RB создает стимулы к чрезмерному вложению капитала. Если фирме дозволено увеличивать RB, то цены, которые она сможет назначать, и, соответственно, ее прибыли увеличатся пропорционально RB. Регулирующему органу сложно определить, насколько оправданными были дополнительные капиталовложения. В 1962 году Эверч и Джонсон проанализировали регулирование нормы прибыли и пришли к выводу, что, поскольку разрешенная прибыль напрямую зависит от RB — капитала фирмы, то она будет склонна заменять другие активы капиталом. Одно из подтверждений существования эффекта Эверча-Джонсона — это то, что предприятия, производящие электроэнергию, предпочитают иметь собственные мощности для удовлетворения спроса потребителей в период пиковой нагрузки, а не покупать электроэнергию у соседних компаний. Возможно покупка электроэнергии у соседей обошлось бы дешевле, чем строительство собственных мощностей, но покупаемая электроэнергия входит составной часть в Е — ежегодные расходы и затраты на нее просто компенсируются. А инвестиции в создание мощностей для удовлетворения потребностей в электроэнергии в периоды пиковой нагрузки увеличивают RB — базу для расчета тарифа и приводят к увеличению допустимой прибыли.

Эффект Эверча-Джонсона, возможно, имеет и положительные последствия: он стимулирует инновации, поскольку технологические изменения в большинстве регулируемых отраслей происходят за счет замещения капиталом других активов.

Управляющие в условиях регулирования цен увеличивают расходы, непосредственно не связанные с производством благ, — увеличивают представительские расходы, раздувают штаты, создают для себя и своих подчиненных более комфортные условия труда. Акционеры регулируемых предприятий в свою очередь более терпимо относятся к оппортунистическому поведению управляющих. Они могут удовлетворять личные потребности, не ущемляя интересов акционеров. Рыночная оценка будущих последствий текущих действий управляющих не так важна для акционеров регулируемых фирм. Рыночный механизм корпоративного контроля здесь действует слабее, хотя, в конечном счете, рынок капитала все же ограничивает регулируемое предприятие в выборе неэффективного поведения.

Государственные предприятия

Отличительной чертой структуры прав собственности на государственных предприятиях является отсутствие права на свободную продажу всех остальных правомочий. Правом на остаточный доход обладает государство. Это означает, что отсутствует ярко выраженная группа лиц, претендующих на остаточный доход, т.е. функции принятия риска, которую выполняет собственник, и функции управления здесь не разделены.

Собственники государственных предприятий не вправе уклониться от своей обязанности по содержанию государственной собственности, поэтому их участие во владении этой собственностью недобровольное.

Теории, пытающиеся объяснить поведение государственного предприятия, исходят из предпосылки, что управляющие государственных предприятий стремятся максимизировать политическую поддержку и эта цель достигается ими путем производства тех характеристик, которые сигнализируют о хорошей работе. Увеличивая политическую поддержку, управляющий по­вышает свой доход и вероятность того, что его стаж работы на государственном предприятии будет достаточно длительным. Так рассуждал Линдсей, предложивший свою теорию поведения государственного предприятия. Он утверждал, что управляющие будут отвлекать ресурсы от производства тех характеристик, которые не контролируются, на производство контролируемых характеристик, и тем самым увеличат воспринимаемую ценность выпуска. Например, если качество выпуска наблюдаемо, а издержки нет, тогда управляющий выберет слишком высокий уровень качества для того, чтобы увеличить политическую поддержку. Например, одной из качественных характеристик выпуска может быть надежность предоставляемой государственным предприятием услуги. Для энергетического предприятия частые отключения электроэнергии будут сигналом о плохой работе предприятия, поэтому управляющий будет производить эту характеристику в чрезмерном с точки зрения общества объеме, повышая надежность электроснабжения, но при этом расходуя слишком много средств на эти цели.

Однако управляющие государственных предприятий не только стремятся к максимизации политической поддержки. Они ценят не только доход, но и неденежные блага и досуг. Основное отличие государственного предприятия от частного заключается в том, что у государственного предприятия нет того сдерживающего механизма, который действует на частные предприятия. Стимулы у налогоплательщиков контролировать управляющих невысокие, поэтому возможность получать различного рода блага за счет ресурсов предприятия здесь гораздо выше, чем в акционерных ком­паниях. Государственные предприятия при прочих равных усло­виях устанавливают более низкие цены на свою продукцию, имеют большие мощности, тратят больше средств на строительство зданий и помещений, слабее реагируют на изменения в спросе, производят менее разнообразную продукцию, медленнее осваивают новую технику. На государственных предприятиях более низкая производительность труда по сравнению с частными фирмами. Стимулы у управляющих к снижению издержек производства также слабее.

Причины этого положения заключаются в том, что действия управляющих государственных предприятий нельзя оценить на фондовом рынке, контроль со стороны собственников (налогоплательщиков) за поведением управляющих ослаблен, так, они лишены права продать свою долю в капитале государственных предприятий, а рынок не заинтересован в судьбе этих предприятий из-за невозможности их поглощения.

Отдельные члены в командах государственных фирм не могут претендовать на остаточный доход в денежной форме. Повышение цен на услуги таких предприятий не увеличивает денежного дохода участников команды, поэтому государственные фирмы заин­тересованы в том, чтобы устанавливать заниженные цены на свои услуги, сопровождая их дополнительными условиями, которые обеспечат членам команды получение неденежных благ.

Но, несмотря на все эти недостатки, в ряде случаев государственная собственность оказывается более эффективной, например, при предоставлении общественных благ (оборона страны). Поэтому и эта форма предприятия имеет свою нишу в экономике.

Некоммерческие организации

Некоммерческие организации — это организации, которые не ставят своей целью получение прибыли. Это добровольные организации, которые предоставляют товары и услуги, производство которых относится обычно к обязанностям государства. Это так называемые merit goods — блага, потребление которых считается желательным в обществе. Спрос на эти блага существует потому, что и частный рынок, и государство производят эти блага в недостаточном количестве. Некоммерческие организации обеспечивают питание и социальные услуги бедным, поощряют искусство, поддерживают медицинские исследования, обеспечивают образовательными услугами и т.д.

Некоммерческие организации могут зарабатывать прибыль, однако, в них запрещено распределять эту прибыль. Чистая прибыль, если таковая имеется, должна быть сохранена и целиком направлена на финансирование производства тех услуг, для производства которых была создана данная некоммерческая организация. Некоммерческие организации могут принимать различные формы. Они могут существовать на пожертвования (например, организации «Красный Крест» или «Армия Спасения»), или получать основную часть своего дохода, устанавливая цены на свои услуги (дома престарелых, больницы, Американская Автомобильная Ассоциация). Некоторые организации сочетают оба способа финансирования (например, американские университеты получают пожертвования и плату за услуги).

Некоммерческие организации различаются также способами организации контроля. Одни могут контролироваться дарителями, другие свободны от формального контроля со стороны последних. Свободные от формального контроля некоммерческие организа­ции, обычно контролируются советом директоров. Многие больницы и дома престарелых в Америке относятся к этой категории.

Почему возникают некоммерческие организации?

В некоторых случаях потребители не могут точно оценить качество товаров, которые они хотят приобрести, или вследствие тех обстоятельств, при которых происходит приобретение товара, или из-за самой природы этих товаров. В этих случаях дисципли­нирующего воздействия рынка на производителя товара, ориентированного на получение прибыли, будет недостаточно — производитель сможет назначать непомерные цены на товары худшего качества, что приведет к снижению благосостояния потребителей. В подобных ситуациях потребители смогут выиграть, если будут иметь дело не с ориентированными на прибыль частными пред­приятиями, а с некоммерческими организациями. Не ориентированный на прибыль производитель также может повышать цены и снижать качество предоставляемых товаров, как и производитель, который стремится к максимальной прибыли, не опасаясь при этом репрессалий со стороны потребителей. Однако у производителя, не ориентированного на прибыль, будут отсутствовать стимулы к такому поведению — ведь он не может воспользоваться возникающей при этом прибылью. Таким образом, преимущество производителя, не ориентированного на прибыль, заключается в том, что дисциплина рынка заменяется дополнительной защитой, предоставляемой потребителю другим, более широким «контрактом» — правовым обязательством организации посвятить всю заработанную прибыль производству услуг. Появление некоммерческих организаций — это разумный ответ на провал рынка особого рода — а именно, его неспособность контролировать производителей с помощью обычных контрактных механизмов. Хансманн назвал это «провалом контракта».

Поясним эти рассуждения следующим примером.

Предположим, что существует организация «CARE», которая получает средства от благотворителей. Организация финансирует производство простой услуги — транспортировку и распределение продуктов питания и товаров первой необходимости среди нуждающихся в развивающихся странах. Почему эта услуга производится некоммерческой организацией, а не коммерческой фирмой? Почему бы благотворителям не заплатить определенную сумму денег коммерческой фирме, которая доставит товары и рас­пределит их среди тех, кто в них нуждается? Дело в том, что люди, которые получают эти блага, не имеют никакой связи с теми, кто оплачивает их. Поэтому люди, оплатившие доставку товаров нуждающимся, не смогут узнать, действительно ли они были доставлены. Если бы организация «CARE» была бы обычной коммерческой фирмой, то у ее владельцев были бы сильные стимулы к тому, чтобы выполнять оплаченные услуги недобросовестно, или вообще не выполнять их, а просто присвоить плату. Ведь вряд ли кто-то из заказчиков когда-либо поедет в дальнюю страну, чтобы узнать, были ли доставлены товары, в каком количестве, когда они были доставлены и получили ли их те, кому они предназначались. Такая ситуация не может сложиться в случае обычных рыночных сделок: если вы закажите продукты питания для своих детей, то вы сможете проконтролировать их доставку. Поэтому люди, которые хотят оказать помощь нуждающимся в развивающихся странах, предпочтут иметь дело с некоммерческими организациями, которые работают не ради прибыли, и они смогут доверять им благодаря тем законодательным ограничениям, которые накладываются на деятельность некоммерческих организаций.

Итак, в некоммерческих организациях ни у кого нет права на остаточный доход. Отсутствие права на остаточный доход в некоммерческих организациях позволяет избежать проблемы агентских отношений между дарителем и претендентом на остаточный доход. Здесь проблема агентских отношений возникает между теми, кто предоставляет средства и управляющими. Качество их управления не получает оценки на фондовом рынке. Остаточный доход достается клиентуре этих организаций и частично присваивается оппортунистически ведущими себя управляющими. Единственное ограничение здесь — это необходимость сохране­ния хорошего отношения со стороны дарителей.

Встречается очень много примеров оппортунистического поведения в некоммерческих организациях, возникает большое количество скандалов. Например, в 1989 году в Калифорнии произошло землетрясение. Красный Крест обратился с призывом о пожертвованиях и этот призыв был настолько эффективным, что были собраны большие средства, и руководство Красного Креста приняло необъявленное решение направить часть средств на реализацию других программ. Когда обнаружилось использование средств на другие цели, разразился скандал.

Оппортунистическое поведение управляющих в некоммерче

§

В этих фирмах рабочие одновременно являются собственниками. Подобные фирмы стали основой югославской экономики в 1960—1970-е годах. Предполагалось, что они смогут совместить промышленную демократию, производственную эффективность и экономический рост в рамках полностью децентрализованной экономики. Югославская модель рассматривалась как «третий путь», который позволит избежать пороков частной собственности и одновременно преодолеет недостатки командного управления экономикой. Право управления фирмой находилось в руках рабочих. Выбранный рабочим коллективом рабочий совет принимал все основные решения, касающиеся производства, инвестиций, занятости, найма и увольнения работников. Он мог ходатайствовать также об увольнении директора. Директор должен был претворять в жизнь решения коллектива, организовывать и контролировать производство.

Право на долю в остаточном доходе имели все члены команды, независимо от того владели ли они общим или специфическим человеческим капиталом. Работники не обладали только третьим правомочием — правом на передачу предыдущих правомочий по взаимно согласованной цене. У работников не было также права на капитальные активы, а было лишь право их использовать.

Распределение дохода в самоуправляемых фирмах осуществлялось следующим образом. Зарплата не входила в издержки производства, что означало ее зависимость:

а) от прибыли, полученной фирмой;

б) от той пропорции, в которой прибыль распределялась между фондом заработной платы и фондом инвестиций;

в) от критериев, в соответствии с которыми фонд заработной платы делился среди различных работников. Рабочий совет прямо контролировал первые две зависимоти и косвенно третью.

В соответствии с неоклассическим подходом к анализу фирм с рабочим самоуправлением основной целью в этих фирмах является максимизация заработной платы работников. Однако неоинституциональный анализ этой формы предприятия несколько меняет это положение. Государство оказывает на фирму влияние, заставляя ее сберегать средства и осуществлять инвестиции, и в этих целях оно может использовать неформальные средства.

Особую роль в этой связи приобретает роль директора предприятия, который занимает промежуточное положение между работниками фирмы и правительственными чиновниками, и должен предпринимать действия, удовлетворяющие обе группы. Управляющий очень важен для успеха фирмы. Его образование и профессиональный опыт дают ему возможность оказывать существенное влияние на работников. Кроме того, в силу своего ключевого положения на производстве он обладает большим объемом информации о тех альтернативах, которые открываются перед фирмой. Даже если работникам не нравится его политика, они все же должны признавать его специальные знания и поддаваться его убеждению.

Как директор относится к инвестициям? С одной стороны, если растет заработная плата работников, то и его вознаграждение должно вырасти (а это приводит к уменьшению фонда инвестиций). Кроме того, если директор будет настаивать на слишком большом увеличении инвестиционного фонда, он может испортить отношения с работниками предприятия. С другой стороны, директору не безразличен рост фирмы. Он представляет центральное правительство и должен заботиться о национальных целях и приоритетах. Его карьерный рост в долгосрочной перспективе зависит от того, какой вклад в реализацию национальных целей вносит руководимая им фирма. Поэтому функция полезности директора будет включать не только распределение прибыли в фонд заработной платы, но и передачу части прибыли в фонд инвестиций.

Решения директора не обязательно будут противоречить желаниям рабочих. Проблема выбора между заработной платой и инвестициями в каждый период времени — это проблема выбора между текущим и будущим потреблением. Чем эта проблема в фирме с рабочим самоуправлением отличается от аналогичной проблемы, возникающей в частнопредпринимательской фирме? Основные средства при социализме не могут находиться в частной собственности, поэтому рабочие не приобретали постоянные и отчуждаемые права собственности на тот прирост капитала, который возникал в результате их отказа от части заработной платы в пользу инвестиций, и это, конечно, влияло на инвестиционные решения.

В фирме с рабочим самоуправлением у рабочих имелось две альтернативы:

1. они могли вложить средства в основные фонды, которыми они не владели, но которые увеличат прибыль в последующих периодах. До тех пор, пока рабочие работают на данном предприятии, они могут воспользоваться приростом прибыли, который они получат в виде возросшей заработной платы;

2. они могут инвестировать в ресурсы, которыми они владеют, например, положить деньги на свой счет в банке, купить драгоценности, недвижимость.

Структура прав собственности в фирме с рабочим самоуправлением влияла на решения рабочего коллектива в области занятости, доли фонда заработной платы, выпуска предприятия и темпов его роста. Даже сам рабочий коллектив мог быть неоднороден с точки зрения предпочтений его членов. Рабочие избегали дальнейшего увеличения состава работников предприятия, результатом чего была значительная безработица в бывшей Югославии. Поскольку работники были заинтересованы в направлении значительной части прибыли в фонд заработной платы, то результатом было недостаточное инвестирование и опять же связанная с этим безработица.

В рыночной экономике все организационные формы конкурируют между собой. Институциональная экономическая теория считает, что выживание лучших и отмирание менее эффективных организационных форм определяется, в конечном счете, их спо­собностью экономить трансакционные издержки. Однако в определенных секторах экономики, где они имеют сравнительные преимущества перед другими формами и оказываются эффективнее других могут сохраняться и менее эффективные формы предприятий.

Тема 6.

§

Ни одно общество не будет жизнеспособным, если в нем не удастся ограничить свободный доступ к ресурсам. В мире ограниченных ресурсов открытый доступ приводит к сокращению богатства общества. Социальные механизмы ограничения открытого доступа можно разделить на четыре основные категории:

1. исключение из пользования ресурсом посредством силы, или угрозы применения силы;

2. системы ценностей или идеология, которая влияет на сти­мулы людей и снижает издержки исключения;

3. обычаи и обычное право, как, например, правила, действовавшие в обществах, которые не знали государства;

4. и, наконец, правила, установленные государством.

Когда государство берет на себя функции спецификации и защиты прав собственности, возникает значительная экономия от масштаба. Средние издержки защиты прав собственности со стороны государства оказываются более низкими, чем средние издержки лиц, осуществляющих защиту прав собственности в частном порядке.

Отношения между государством, правами собственности и производительностью в обществе можно описать следующим образом. Запас знаний в обществе и ресурсы, которыми оно рас­полагает, определяют техническую верхнюю границу производительности и выпуска — техническую границу производственных возможностей. Однако для каждой структуры прав собственности существует и структурная граница производственных возможностей, которая достигается путем отбора из доступного набора организаций тех структур, которые минимизируют издержки и максимизируют выпуск. Набор доступных форм экономической организации определяется системой прав собственности (при данной технологии и прочих экзогенных факторах), а система прав собственности зависит от политической структуры общества. Некоторые политические системы создают стимулы, которые приближают структурную границу производственных возможностей к технической границе производственных возможностей, а другие нет. Норт показал, что есть огромное число исторических подтверждений тезиса о том, что государства, как правило, не создают структуры прав собственности, которые могут приблизить экономику к технической границе производственных возможностей.

Существуют два основных подхода к объяснению государ­ства: теория общественного договора и теория эксплуатации. Первый подход связан с политической теорией Джона Локка и идеями Руссо, второй — с воззрениями Томаса Гоббса. Различие этих двух подходов коренится в различных взглядах на природу человека и различных взглядах на то «естественное состояние», которое существовало до возникновения государства.

Контрактный подход к объяснению государства, в основе которого лежит теория общественного договора Локка, используется неоклассической теорией. Он рассматривает возникновение государства как некий первоначальный контракт, который означал, что права индивида на определенные ресурсы признаются другими участниками договора в обмен на его отказ от притязаний на ресурсы других лиц. Люди договорились уважать права друг друга на определенные ресурсы. Роль государства в этом подходе сводится к тому, что оно выступает как некая третейская сторона, гарантирующая соблюдение условий первоначального общественного договора. По этой теории государство возникает в целях получения экономии от масштаба: создание государства дает возможность индивиду расходовать меньшее количество ресурсов на защиту своей собственности и тем самым увеличивает богатство общества.

Экономист-неоклассик Джон Aмбек проиллюстрировал эту модель на уникальном историческом материале — «золотой лихорадке» в Калифорнии в середине XIX века. Золото было открыто в Калифорнии в 1848 году и в том же году в соответствии с мирным договором между Америкой и Мексикой, Калифорния, принадлежавшая Мексике, была присоединена к США. Мексиканские законы перестали действовать, а новые законы были введены лишь в 1866 году. За три года население прежде безлюдного региона достигло четверти миллиона человек. Таким образом, в Калифорнии в течение почти двадцати лет не действовала государственная власть: почти все государственные служащие ушли на золотые прииски, а численность армии резко сократилась в результате дезертирства.

В Калифорнии сложилась неформальная структура прав собственности, не подкрепленная властью государства. Вся территория Калифорнии оказалась разбитой на 500 дистриктов, каждый из которых имел свою систему прав собственности. Исследовав сложившиеся права собственности, Амбек показал, что формирование этих систем соответствовало логике первоначального общественного договора.

Золотоискателям удалось преодолеть ситуацию открытого доступа и чрезмерного применения насилия, установить систему исключительных прав собственности на золотоносные участки, при этом издержки защиты прав собственности были достаточно низкими. Потенциал насилия был распределен между золотоискателями относительно равномерно, все они имели одинаковое оружие — шестизарядный револьвер, который называли «equalizer», все они были физически сильными людьми, и никто из них не пользовался услугами охранников-профессионалов. Вступая в договор, каждый золотоискатель знал, что получит не меньше прав, чем в том случае, если бы применял насилие в индивидуальном порядке, и это знание, а также угроза применения насилия были решающими факторами при распределении прав собственности. Реальное распределение участков соответствовало предсказаниям контрактной теории. Однородные по качеству участки делились поровну. Золотоискатели получали меньший по площади участок, если они считались потенциально более золотоносными или были расположены близко к реке, и большие по площади, если они были дальше от реки.

Теория эксплуатации Гоббса легла в основу марксистского подхода к государству, ее придерживаются также некоторые экономисты-неоклассики. Гоббс рассматривал первоначальное состояние человечества как ситуацию типа «дилеммы заключенных», войны всех против каждого. Государство в этой теории возникает для того, чтобы общество не деградировало в состояние войны. Эти теории видят в государстве орудие господствующей группы или класса. Основная функция государства заключается в том, чтобы получать доход путем его перераспределения от граждан государства в пользу правящей группы или класса. Права собственности, которые устанавливает эта группа, нацелены не на повышение благосостояния, а на извлечение максимального дохода в пользу лиц, находящихся у власти.

Итак, контрактный подход позволяет объяснить, почему государство потенциально может обеспечить условия для экономии ресурсов и способствовать росту общественного благосостояния. В этой теории государство выполняет производительную функцию: создает условия для роста общественного благосостояния. Объясняя выгоды, связанные с заключением первоначального общественного договора, контрактная теория, однако, не учитывает поведение граждан в последующем, а они стремятся максимизировать собственное благосостояние, перераспределить богатство и доход в пользу своей группы. Теория эксплуатации, напротив, не придает значения первоначальным выгодам от социального контракта и уделяет основное внимание извлечению ренты у граждан теми лицами, которые контролируют государство. Различие этих подходов коренится в исходных предпосылках относительно распределения «потенциала насилия». Контрактная теория предполагает равное распределение потенциала насилия, а теория эксплуатации предполагает его неравное распределение.

Здесь необходимо уточнить смысл понятия «насилие». Насилие тесно связано с проблемой власти, а в экономической теории понятие «власть» разработано слабо, до сих исследованием феномена власти занимались в основном социологи и политологи. Экономическая теория изучала лишь проблему монопольной власти. Насилие можно определить как «физическое ограничение спектра возможностей, доступных одному индивиду (или группе) посредством воздействия на его способность реализовывать при­нимаемые им решения». Насилие является проявлением власти. Человек, обладающий властью, имеет возможность получить желаемый результат, воздействуя на поведение других людей, которые в отсутствие этой власти предпочли бы другой результат. Таким образом, люди заключают вынужденный контракт. Насилие может иметь обоюдный характер, и в этом случае может возникнуть противодействие перераспределительной деятельности, в результате чего она может быть ограничена или стать невозможной.

Модель государства Норта

Норт в своей модели попытался соединить оба подхода: контрактный и эксплуататорский для того чтобы ответить на два основных вопроса:

1. почему действует тенденция к созданию государствами неэффективных прав собственности, что приводит к их неспособности достичь устойчивого экономического роста?

2. как можно объяснить присущую всем государствам нестабильность, которая ведет к экономическим переменам, и, в конечном счете, к экономическому упадку?

Государство Норт определяет следующим образом: «Государство — это организация со сравнительными преимуществами в осуществлении насилия, распространяющаяся на определенный географический район, границы которого определяются ее властью над налогоплательщиками. Сущность прав собственности заключается в праве на исключение, и организация, обладающая сравнительными преимуществами в насилии, оказывается в состоянии специфицировать и защитить права собственности».

Итак, государство — это монополист в применении легального насилия. «Легальность в осуществлении насилия государством, т.е. отсутствие массового неповиновения этому насилию со стороны подданных, означает, что издержки его применения для государства в принципе являются наименьшими в сравнении с другими организациями, также способными применять насилие».

В своей модели Норт представил государство в виде правителя, цель которого — максимизировать свое богатство или свою полезность. У этой модели есть три отличительные черты.

1. Государство обменивает ряд услуг, которые можно назвать «защита и правосудие» на налоги. Поскольку при предоставлении этих услуг государством достигается экономия от масштаба, общий доход в обществе будет выше, чем в том случае, когда каждый гражданин самостоятельно защищает свои права собственности. Эти услуги «защита и правосудие» представляют собой лежащие в основе организации общества правила игры. Они выполняют дво­якую роль: во-первых, специфицируют права собственности с целью максимизации ренты, полагающейся правителю и, во-вторых, в рамках первой цели сокращают трансакционные издержки для того чтобы обеспечить максимальный выпуск в обществе и, следовательно, увеличить налоговые поступления. Эта вторая цель проявляется в предоставлении правителем набора общественных благ и услуг, которые должны снизить издержки заключения и защиты контрактов.

2. Государство имеет право взимать налоги и при этом оно пытается вести себя как дискриминирующий монополист. Оно разбивает все население на группы и устанавливает для каждой группы свои права собственности таким образом, чтобы добиться максимальных поступлений в казну. У разных групп населения разные возможности противостоять налогообложению (например, военные, которые могут повлиять на смену власти в стране, не платят налогов, а неорганизованное, распыленное сельское население может платить непосильный налог).

Чтобы собрать налоги, государству нужны сборщики налогов, которые выступают в роли агентов, и возникает проблема агентских отношений. Часть монопольной ренты правителя будет присвоена оппортунистически ведущими себя исполнителями на местах. Кроме того, часть ее будет израсходована на контроль исполнителей.

3. Монопольная власть правителя, которая проявляется в его возможности увеличивать налоги и произвольно менять права собственности, ограничена, поскольку у правителя есть конкуренты, которые могут предоставлять населению тот же набор услуг.

Кто может выступать в качестве конкурента правителя?

а) Прежде всего это соседние государства. Граждане государства могут эмигрировать в другую страну, неся при этом определенные затраты (выход — «exit»). В деспотическом государстве это могут быть затраты, связанные с пересечением границы, в том числе и гибель человека. Но и в демократическом государстве граждане несут весьма значительные издержки в связи с эмиграцией. Необходимо отметить, что эти издержки значительно выше, чем у работников, которые меняют место работы. Эти издержки вызваны потерей специфических вложений в человеческий капитал (знание родного языка, знание неформальных и юридических правил своей страны, религия, национальная культура), которые могут утратить свою ценность при эмиграции, а также специфический социальный капитал (семейные, дружеские и деловые связи, патриотические чувства и т.д.). Поэтому граждане страны оказываются в большей степени «заперты» в своей родной стране, чем, например, работники в фирме, и в этой ситуации у правителя могут усилиться стимулы к оппортунистическому поведению.

б) Далее, это могут быть претенденты на власть внутри страны. Недовольные граждане могут свергнуть правителя и привести к власти его соперника, который также может предоставлять услуги «защита и правосудие». В качестве подобных конкурентов правителя могут выступать лица или группы, имеющие военную силу (феодалы) или группы, обладающие ресурсами, необходимыми для обеспечения военной мощи групп, рвущихся к власти. Конкурентом государства в осуществлении функций спецификации и защиты прав собственности может выступать также организованная преступность.

Итак, правитель заключает со своими подданными долгосрочный неявный контракт, который оговаривает условия обмена общественный благ на налоги. Цена, которую требует правитель, ограничена его монопольной властью. Там, где соперников (потенциальных близких субститутов) нет, там правитель является деспотом, диктатором или абсолютным монархом. Чем меньше степень свободы правителя, тем большая часть доходов остается у подданных. «Чем более близкими являются субституты, тем меньшей степенью свободы обладает правитель, и тем большая доля растущего дохода будет оставаться у избирателей».

Перед правителем стоит двоякая цель: с одной стороны он должен создать такую структуру прав собственности, которая позволила бы ему максимизировать свой собственный доход; с другой стороны, он должен создать эффективный набор прав собствен­ности, чтобы максимизировать доход общества. Если взглянуть на историю развития современной цивилизации, то мы увидим, что во всех государствах всегда существовало расхождение между этими двумя наборами прав собственности, т.е. правила, способ­ствующие экономическому росту, и правила, максимизирующие богатство общества, не совпадали. Правитель стремился к максимизации своей полезности в краткосрочном плане, а в долгосрочном плане общество проигрывало. Установленные правителем правила тормозили экономический рост. Это противоречие, по мнению Норта, и явилось причиной того, что в большинстве стран не удавалось поддерживать устойчивый экономический рост.

В качестве примера государства, где расхождение между этими двумя наборами правил не было столь значительным, Норт приводит Персию времен царя Дария I. У Персии была репутация очень богатой страны, но богатство правителей было основано на богатстве граждан. Дарий установил порядок в государстве, построил хорошие дороги, обеспечивал их охрану, наладил почтовую связь и стал чеканить единую монету для обмена. Каждый из его подданных мог обратиться к царю с жалобой на действия чиновников и знал, сколько налогов он должен заплатить царю, не подвергаясь разорению. Таким образом, можно сказать, что Дарий обменивал мир и процветание страны на довольно значительные налоги.

В каком случае правитель выбирает менее эффективную структуру прав собственности? В модели Норта возникает два вида ограничений, с которыми сталкивается правитель: конкурентное ограничение и ограничение, связанное с наличием трансакционных издержек. Оба эти вида ограничений приводят к производству неэффективных прав собственности.

Первое ограничение приводит к тому, что правитель будет избегать установления таких прав собственности, которые ущемляют интересы влиятельных граждан. Положение правителя может подвергнуться угрозе в том случае, если богатство или доход граждан, которые имеют доступ к близким субститутам правителя, уменьшаются в результате изменения прав собственности. Правитель может поддаваться на угрозы и менять правила игры в пользу этой группы граждан, даже если эти правила неэффективны с точки зрения всего общества.

Второе ограничение связано с тем, что эффективные права собственности могут приводить к более высокому доходу в обществе, но более низким доходам для правителя из-за высоких трансакционных издержек сбора налогов. Для того чтобы собрать налоги нужно измерить налоговую базу, организовать сбор налогов и соответствующий контроль. Часто менее эффективная структура прав собственности может приносить правителю больший доход. Государство может торговать монопольными правами и привилегиями вместо того чтобы создавать условия для активной конкуренции, поскольку, получив плату за монополию, правитель не должен создавать сложную систему налогообложения, которая обеспечивала бы поступление налогов в казну.

В качестве примера можно привести Испанию времен Фердинанда и Изабеллы. Основным источником финансовых поступлений в королевскую казну была места (гильдия овцеводов), которая в обмен на право овцеводов свободно мигрировать со своими стадами обеспечивала корону надежным источником дохода, но при этом создала препятствия для развития земледелия и утверждения прав собственности, не говоря уже об эрозии почвы.

В заключении необходимо сказать, что возникновение государства является важнейшим условием для экономического про­гресса. Во все исторические времена, когда перед индивидами стоял выбор между государством, каким бы эксплуататорским оно ни было, и анархией, люди выбирали государство.

Олсон и Мак Гир придерживаются более оптимистического подхода по сравнению с подходом Норта. Они считают, что результат действий правителя, направленных на максимизацию собственного дохода, не обязательно будет столь плохим, как это часто предполагается. Они проводят различие между бандитами-гастролерами и оседлыми бандитами (оседлые бандиты и правитель рассматриваются как синонимы). Если бандит-гастролер стремится максимизировать краткосрочный доход и будет инвестировать средства прежде всего в технологию перераспределения, то грабежи оседлого бандита приобретают форму упорядоченного налогообложения, а сам он начинает осуществлять монополию на грабежи в своих владениях. Поэтому он будет заботиться о том, чтобы люди получали побудительный мотив к производству, который отсутствовал у них, когда их дочиста обирал бандит-гастролер. Оседлый бандит будет отбирать лишь часть доходов в виде налогов, оставляя людям стимул добиваться увеличения доходов. Ведь при изъятии всего дохода у населения не сохранится физическая возможность для дальнейшего производства и, кроме того, не будет побудительного мотива к производству, что не менее важно, поскольку возможности оседлого бандита по контролю производственной деятельности населения ограничены. При налогах существует определенность относительно выплат правителю, величина налогов определяется заранее и известна плательщику, поэтому у него появляется стимул к производству, поскольку излишек дохода над налогами он имеет возможность оставить себе.

Олсон обратил внимание на то, что в 1920-е годы значительная часть Китая находилась под контролем различных диктаторов-милитаристов. Эти диктаторы, руководившие вооруженными бандами, захватывали определенную территорию, провозглашали себя правителями и облагали население налогами. Диктатор-милитарист Фан Ю-чен был известен решительностью, с которой он подавлял бандитизм, а также тем, что разгромил сильную армию бандита-гастролера Белого Волка. Олсон был уверен, что большинство населения во владениях Фана предпочитали его присутствие нападениям бандитов-гастролеров.

У правителя меняется структура стимулов: он становится заинтересован в том, чтобы создать побудительные мотивы к производству и обеспечить необходимые для этого условия: пресекать появление бандитов-гастролеров, а также действия своих подданных, направленные на насильственное перераспределение богатства, ведь это отвлекает ресурсы от использования их на цели увеличения налогооблагаемой базы. Действует невидимая рука, которая заставляет правителя действовать в интересах всего общества. «Таким образом, мы сталкиваемся с феноменом «первого благословения невидимой руки»: рациональный, руководствующийся собственными интересами вожак шайки бандитов-гастролеров, как бы ведомый невидимой рукой, останавливается, закрепляется на месте, потом надевает корону и приводит на смену анархии власть. Гигантское увеличение масштабов производства, обыкновенно сопровождающее установление мирного порядка, и появление прочих обще­ственных благ приносит оседлому бандиту, куда большую добычу, нежели та, на которую он мог бы рассчитывать, если бы не ввел для населения властного порядка и управления».

Тема 7.

§

Институциональные ловушки

Процесс институционализации рынков в переходной экономике протекает наиболее сложно, сопровождаясь разрушением уже созданных институтов или их неэффективным функционированием. Особая роль при формировании институтов рынка принадлежит формальным институтам, среди которых важнейшее значение имеют институты и нормы законодательства.

Переходная экономика характеризуется разрушением старых институтов (деинституционализация) и формированием новых (институционализация). Деинституционализация рынка, по нашему мнению, представляет собой процесс формирования неэффективных локальных институциональных структур, характеризующихся неустойчивостью и высокой монополизацией или монопсонизацией.

На практике спонтанно закрепляются институты, которые при значительном увеличении числа индивидов, следующих определенным ими правилам и ограничениям, дают, по нашему мнению, возрастающую предельную отдачу для всей группы, в рамках которой применяется данный институт.

Институционализация рынка предполагает движение экономической системы к своему институциональному равновесию. Деинституционализация, наоборот характеризует процесс устойчивого и прогрессирующего движения институциональной структуры экономики в сторону, обратную равновесной, т.е. институциональное неравновесие.

Устранение государства от активной политики по формированию институциональных условий на рынке может привести и приводит, как это показал опыт переходной экономики в большинстве постсоветских стран, к деинституционализации, т. к. государство в периоды быстрых экономических и социальных изменений создает большинство институтов.

«Институциональный вакуум» ведет к атомизации общества, к увеличению неопределенности действий индивидов на рынке, что значительно повышает издержки коллективного действия по выработке устойчивых правил и механизмов, которые должны стать катализатором для нарождающихся институциональных структур (хотя и необязательно эффективных для демократического общества в случае с теневым рынком).

Рыночная экономика не может существовать в институциональном «вакууме». Поэтому недостатки рыночного регулирования как механизма координации, обязательно будут заменены каким-то, не обязательно эффективными механизмами. Согласно концепции представителя немецкого ордолиберализма В. Репке, во всех обществах сосуществуют три обменных механизма: формы обмена на рынках, властно принудительный обмен и формы взаимного социально установленного обмена (например, подарки, обменные отношения в семьях и т. д.). Следовательно, недостатки механизма рыночного регулирования рынка могут быть компенсированы мерами прямого административного контроля «сильного» государства, иначе рынок переходит в тень и регулируется традиционными нормами, свойственными патримониальным обществам.

В случае «слабого» государства ввод новых формальных правил будет затруднен противодействием заинтересованных групп, использующих неформальные практики для максимизации своих клановых интересов, что может не всегда согласовываться с целями общественного благосостояния. Поэтому сложившиеся в российской экономике в целом и на отдельных рынках в честности неравновесные ситуации являются следствием действий не государства в целом, а социальных групп (групп специальных интересов), которым состояния неравновесия выгодны (и, значит, эффективны), от чьих позиций зависит как введение новых формальных правил, так и формализация бытующих неформальных практик.

Неравновесные (и неэффективные равновесные) ситуации на рынке, характеризующиеся неэффективными институтами, могут привести к возникновению институциональных ловушек, а также гистерезису в сфере занятости. Под гистерезисом понимаются изменения на рынке, которые качественно трансформируют характеристики вовлеченных факторов, приводят к депрофессионализации и отрицательному отбору институтов, например, таких, как институты теневого рынка.

Институциональная ловушка представляет собой неэффективную устойчивую норму или институт. Устойчивость институциональной ловушки означает, что при незначительном временном внешнем воздействии на систему она остается в институциональной ловушке, возможно лишь незначительно меняя параметры состояния, а после снятия возмущения возвращается в прежнее состояние неэффективного равновесия.

Обычно под институциональным равновесием понимают ситуацию, в которой при данном соотношении сил игроков, данном наборе контрактных отношений, образующих экономический обмен, ни один из игроков не считает для себя выгодным тратить ресурсы на реструктуризацию соглашений. Институциональное равновесие определяет условия для стабильного функционирования хозяйственного механизма в рамках доминирующего способа экономической координации. Динамические процессы в экономике приводят к созданию экономических ситуаций, которые характеризуются неравновесие не только на «обычных» рынках товаров и факторов производства, но и на институциональном «рынке».

§

Норт выделил следующие основные источники институциональных изменений.

Изменения в относительных ценахприводят к институциональным изменениям, которые восстанавливают экономическую эффективность в экономике или способствуют ее достижению. Изменения в относительных ценах (например, изменения в со­отношении цен факторов производства — цен на землю и труд, труд и капитал, капитал и землю) меняют стимулы экономических агентов, которые вступают во взаимодействие друг с другом. Новые относительные цены создают новые возможности получе­ния доходов, которые требуют институциональных изменений.

В качестве примера Норт приводит изменение в относительных ценах на землю и труд в XIV и XV веках. В этот период в Европе наблюдается резкое сокращение численности населения в результате голода, повторяющихся эпидемий чумы и других болезней, войн и революций. Это был период абсолютного сокращения чис­ленности населения, в результате которого произошло изменение относительных цен факторов производства: земли и труда. Если в XIII веке цена труда снизилась относительно цены земли в результате роста населения, то в XIV и XV веках цена труда возросла относительно цены земли. В результате уменьшилась переговорная сила феодалов, а переговорная сила крестьян возросла, что привело к изменениям в правах собственности. Обострившаяся конкуренция между феодалами за рабочую силу привела к тому, что феодалы снижали ренту и облегчали феодальные повинности, поскольку это было наиболее эффективным средством удержать крестьян-арендаторов. Постепенно контракты об аренде земли стали заключаться на более длительный срок и вскоре аренда стала пожизненной, т.е. возник обычай передачи надела по наследству. Численность населения оставалась низкой на протяжении нескольких поколений, и постепенно право наследования земельного надела стало обычным. Земля обрабатывалась теперь свободными арендаторами или батраками, получавшими поденную плату.

Другой пример, связанный с законом о разработке месторождений полезных ископаемых, анализирует в своей статье. Когда возросла цена на некоторые полезные ис­копаемые, и появились новые источники получения доходов, тысячи искателей золота и серебра отправились на их добычу. Но в те времена существовал институциональный вакуум, т.е. не было юридических правил, которые регулировали бы права собственности в этой сфере. Поэтому существовала общая неопределенность в отношении точных границ участков, способов защиты этих границ, и издержки защиты прав собственности были неоправданно высоки. Хотя наиболее воинственные индивиды могли выиграть от существующей анархии, но в целом каждый индивид выиграл бы значительно больше от четкого определения прав собственности в этой сфере.

В этой ситуации экономические агенты осознали, что любая система прав собственности лучше, чем полное ее отсутствие. В среде золотоискателей возникли нормы и конвенции, регулирующие права собственности. Однако с ростом выгод от данного вида деятельности произошло усиление экономических стимулов к нарушению существующих конвенций. Стало очевидно, что необходима более совершенная институциональная структура с титулами собственности, которые четко определяли бы права и обязанности собственников. Неформальные конвенции уже не могли предотвратить возникновение анархии в этой сфере, и появились уста­новленные государством и защищаемые им права собственности. В этом случае экономическим стимулом для институциональных изменений стал ценовой сигнал (изменение цен на минералы относительно цен на другие блага и услуги).

Вторым источником институциональных изменений служат технологические инновации, которые в свою очередь ведут к изменению относительных цен. Рассмотрим условный пример институциональных изменений в результате появления новых технологи­ческих возможностей. Представим себе, что мы можем отапливать дом не масляным или газовым обогревателем, а с помощью установленного на крыше коллектора солнечных лучей. Чтобы принять решение мы должны сравнить техническую эффективность обогре­вателей и их цены. Для традиционных видов отопления это сделать нетрудно, а техническая эффективность солнечной батареи очень сильно зависит от институциональных соглашений, принятых в обществе, ведь ваш сосед может вырастить на своем участке дерево, которое будет препятствовать попаданию солнечных лучей в ваш коллектор. Т.е. техническая эффективность новой техники зависит от сложившейся институциональной среды.

Институциональное изменение (принятие закона, запрещающее вашему соседу создавать препятствия для пользования солнечной батареей) станет следствием появления новой технологии. Производители солнечных батарей и те, кто намерен пользоваться ими, предпримут определенные действия, которые приведут к институциональным изменениям.

И, наконец, еще один источник институциональных изменений — это изменения во вкусах и предпочтениях людей. В качестве примера здесь можно привести серьезное институциональное изменение, которое само по себе не может быть полностью объяснено изменением соотношения цен, и в котором основную роль играли идеи — это движение за отмену рабства в Соединенных Штатах. Ведь во время Гражданской войны в Америке институт рабства еще оставался экономически выгодным.

В обществе меняются представления о том, какие блага входят в состав полного потребительского набора нации. Рассмотрим следующий пример. В начале XIX века в Англии стали очевидными бесчеловечные последствия промышленной революции и в обще­стве стало расти их неприятие, что привело к принятию законов, изменивших институциональную среду. В 1824 году был принят закон графа Шэфтсбери об угольных шахтах, который запрещал использование женского и детского труда на подземных работах. Фабричный закон 1933 года установил минимальные требования к условиям труда, которые должны были соблюдаться для детей и подростков. Он ограничил «свободу» владельцев фабрик в интересах группы населения, которая не могла сама себя защитить. Затем последовали и другие законы, отражавшие изменившиеся представления людей относительно благосостояния общества.

Из рассмотрения этих примеров видно, что в одних случаях институциональные изменения приводили к повышению эффективности (в этом случае какая-то общественная группа выигрывала, и никто при этом не проигрывал). А в других случаях изменения были перераспределительными по своей природе. Выигрыш одной стороны сопровождался потерями для другой группы. Возможен и еще один крайний случай, когда происходит снижение экономической эффективности (в том случае, когда перераспределение богатства в результате институционального измене­ния сопровождается поиском ренты).

Перераспределительный вариант институциональных изменений является, конечно, наиболее распространенным. Практически всегда найдется группа людей, которая утрачивает возможность получать выгоды при существующих правилах, регулирующих обмен в обществе. В обществе очень много институтов, которые выполняют перераспределительные функции. Теоретически в случае институциональных изменений можно осуществить компенсацию проигравшей стороны. Иногда эта компенсация может иметь существенное значение, чтобы институциональное изменение не принимало конфликтные, насильственные формы. В качестве характерных примеров можно привести отмену рабства в Америке в 1860 году и отмену рабства на Антильских островах, принадлежавших Англии в 1930-х годах. В Англии этот процесс прошел безболезненно, потому что он происходил постепенно, и рабовладельцы получили компенсацию за понесенный ущерб. В Америке решение проблемы отмены рабства вылилось в гражданскую войну*.

* Стенли — секретарь по ирландским делам предложил в 1833 году систему отмены рабства на Антильских островах. Рабовладельцы получали 15 млн фунтов стерлингов компенсации, которая затем была увеличена до 20 млн фунтов. Кроме того, предусматривался переходный период (7 лет), в течение которого негры находились в промежуточном положении.

§

Итак, мы говорили о том, что одним из источников институциональных изменений является изменение относительных цен. Но цены меняются постоянно, и, поэтому возникает вопрос о том, когда изменения относительных цен ведут к институциональным изменениям, а когда их следствием является просто пересмотр контрактов в рамках действующих правил.

Для дальнейших рассуждений нам потребуется определение институционального равновесия, которое дает Д. Норт: «Институциональное равновесие — это такая ситуация, в которой при данном соотношении сил игроков и данном наборе контрактных отношений, образующих экономический обмен в обществе, ни один из игроков не считает для себя выгодным тратить ресурсы на реструктуризацию отношений. Заметьте, что такая ситуация не означает, что все игроки довольны существующими правилами и контрактами. Она означает лишь то, что при данных относительных издержках и выигрышах от изменения игры, которую ведут участники контрактных отношений, им невыгодно менять игру».

Агентами институциональных изменений являются предприниматели (экономические и политические), формирующие организации, которые являются их орудием. Индивиды, конечно, могут действовать и в одиночку, но могут и организоваться с определенной целью. Организованные группы способны к более концентрированному действию.

В институциональную структуру встроены стимулы, и они играют решающую роль в том, какие организации будут возникать, и какие знания и навыки они будут приобретать. Если институциональная структура общества поощряет криминальную деятельность, то будут возникать организации, которые используют эти возможности максимизации прибыли. Если, наоборот наибольшую выгоду в данных институциональных рамках предприниматели могут получить от производственной деятельности, то будут возникать организации, которые станут инвестировать средства в приобретение знаний и навыков в этой сфере.

Поведение организаций, максимизирующих богатство, может принимать форму выбора в рамках существующих правил и ограничений, или проявлятся в виде попыток изменения самих правил и ограничений. Какое направление выберет организация, зависит от ее восприятия выигрыша. В современной экономике организации затрачивают ресурсы в обоих направлениях.

Рассмотрим теперь простейшую модель институциональных изменений. Относительные цены изменились, и одна из сторон, участвующих в обмене (это может быть обмен как экономический, так и политический) чувствует, что она одна или они обе могут выиграть от изменения контракта. В этом случае будет предпри­нята попытка пересмотра контракта. Однако контракты вписаны в иерархию других правил и изменение условий договора может оказаться невозможным без изменения правил, находящихся на более высоких ступенях иерархии (или без нарушения какого-то неформального правила). В этом случае та сторона, которая хочет улучшить свое положение, может попытаться затратить ресурсы на изменение правил, более высокого уровня. Если же речь идет о неформальном правиле, то изменения в относительных ценах могут привести к их эрозии и замене другой нормой. Если люди начинают игнорировать неформальное правило, и оно перестает подкрепляться механизмом принуждения, то со временем оно перестает действовать и заменяется другим институтом.

Рассмотренная модель очень простая, здесь не учитывается большое количество других факторов, например, проблема безбилетника, которая препятствует коллективному действию.

Источником дискретных институциональных изменений служат войны, революции, завоевания и стихийные природные бедствия, которые нарушают непрерывность институционального развития. Дискретные изменения — это радикальные изменения в формальных правилах.

Почему непрерывность институциональных изменений нарушается и происходят революции? Обычно институциональные изменения происходят в рамках, с которыми согласна каждая из сторон. Кризисная ситуация в обществе может разрешаться с помощью перестройки политических институтов, но для этого институциональная структура общества должна предоставлять возможности компромиссов между игроками. Если в обществе нет институциональных рамок для разрешения конфликтов, если отсутствуют институты, которые выполняли бы роль посредника, тогда агенты институциональных изменений могут сформировать коалиции, которые попытаются разрешить кризис с помощью насилия.

В связи с революциями возникает вопрос о том, почему люди участвуют в революции, ведь издержки участия могут быть очень велики (вплоть до гибели), в то время как выигрыши весьма неопределенны. Как в этом случае удается преодолеть проблему без­билетника? Стандартная экономическая теория, использующая принцип методологического индивидуализма и считающая, что индивиды действуют только исходя из своей выгоды, сопоставляя выгоды и издержки, ответить на этот вопрос не может. Здесь вступает в действие идеология, которая может быть весьма действенным способом преодоления проблемы коллективных действий. Чем сильнее идеологические убеждения участников, тем большую цену они готовы заплатить. Однако неоинституциональной теории не удалось пока объяснить идеологию с позиций методологического индивидуализма.

§

Какую роль играет прошлое в современном развитии институтов? Можно выделить два основных подхода к этому вопросу.

1. Сторонники первого считают, что в обществе действует эволюционный механизм, который отбирает наиболее эффективные институты и организации, приносяшие наибольшую пользу обществу.

2. Другие авторы уверены, что выживают не обязательно самые эффективные институты и организации. Развитие в прошлом могло пойти по неоптимальному пути.

Круг авторов, которые считают (иногда в неявном виде), что эволюционные процессы в целом ведут в направлении к оптимальности и эффективности, достаточно широк. Их иногда называют историческими оптимистами, а этот подход — панглоссианским по имени героя философской повести Вольтера*.

* В философской повести Вольтера «Кандид или оптимизм» есть герой, которого зовут доктор Панглосс — это наставник главного героя. Доктор Панглосс, который с тупым оптимизмом постоянно утверждал: «Все к лучшему в этом лучшем из миров», в конце концов, был повешен за богохульственные речи в Лиссабоне после землетрясения.

В современной экономической литературе этот подход проявляется в попытке оправдать гипотезу о максимизирующем поведении экономических агентов или гипотезу о рациональном поведении ссылкой на естественный отбор. Впервые такая попытка была предпринята Алчианом в 1950 году в его знаменитой статье «Неопределенность, эволюция и экономическая теория».

Статья была написана как ответ на критику предпосылки неоклассической теории о максимизирующем поведении экономических агентов. Это направление критики маржиналистской теории возникло в 1930-х годах в Англии и в 1940-х годах в Америке на базе эмпирических исследований поведения предпринимателей, которые показали, что при принятии решений предприниматели не осуществляют расчет и сопоставление предельных величин издержек и выгод. Зачастую они даже не располагают информацией, необходимой для этих расчетов.

В ответ на эту критику Алчиан заявил, что выживают те фирмы и индивиды, которые максимизируют прибыль, даже если они и не делают это целенаправленно. Он выдвинул аргумент о естественном отборе, который был призван доказать, что обезличенные рыночные силы действуют таким образом, что соблюдаются все теоремы, описывающие поведение фирмы в неоклассической теории, даже если предпосылки о поведении фирмы, направленном на максимизацию прибыли, неверны. В условиях неопределенности, неполной информации и несовершенного знания максимизация прибыли не может быть руководством к действию. Заранее, ex ante, мы не можем сказать, какое поведение приведет к наилучшим результатам. Лишь задним числом, ex post можно определить, какие действия принесли наибольшую прибыль.

В теории Алчиана не предполагается, что экономические агенты действуют целенаправленно и сознательно. Индивид может реагировать на неопределенность, строго придерживаясь привычек и обычного поведения, которые ассоциировались с успехом в прошлом, он может использовать метод проб и ошибок, или имитировать поведение наиболее удачных фирм. Рынок же отберет те виды поведения, которые были бы правильными в условиях совершенного предвидения. Подобный тип рациональности Уильямсон называет органической (organic rationality). C этим типом рациональности ассоциируются эволюционные теории (Алчиан, Нельсон и Уинтер), а также австрийская школа (Хайек, Менгер, Кирцнер).

Фридмен в статье 1953 года пошел еще дальше и заявил, что естественный отбор ведет к оптимизирующему поведению агентов и фирм. Естественный отбор у Фридмена — это основание для того чтобы предполагать, что агенты действуют так, как будто они рационально стремятся максимизировать ожидаемый результат, независимо от того, делают они это или нет. «Таким образом, они как будто знают соответствующие функции спроса и издержек, вычисляют предельные издержки и предельный доход от всех доступных им видов деятельности и увеличивают масштаб каждого из видов деятельности до такого момента, пока соответствующие предельные издержки и предельный доход не сравняются».

У этих авторов, однако, остается неясным сам механизм естественного отбора. Алчиан предполагает, что фирмы имитируют тех, кому удается максимизировать прибыль. Но остается невыясненным вопрос о том, откуда фирмы знают, какие характеристики они должны имитировать. В качестве критики идеи Алчиана Пенроуз высказывает аргумент о том, что в экономике нельзя проводить аналогию с естественным отбором в биологии, поскольку не обнаружен экономический аналог наследственным характеристикам, передаваемым с помощью генов.

Уинтер и Нельсон нашли подобный аналог в рутинах, которым следует фирма. Рутина для них — это общий термин для всех нормальных и предсказуемых образцов поведения фирмы: конкретных технических методов производства товаров и услуг, заказа нового оборудования, политики в области инвестирования и НИОКР, реклама и стратегия деловой активности в отношении диверсификации продукта и заграничных инвестиций. Они на­следуются в том смысле, что у организмов завтрашнего дня многие характеристики те же, что и у породивших их современных организмов. «Рутины являются основным понятием, характери­зующим постоянство поведения в нашей экономической теории: «рутины подобны генам». В первом приближении можно ожидать, что фирмы поведут себя в будущем соответственно рутинам, применявшимся ими в прошлом». Рутины подвержены отбору: организмы с определенными рутинами могут функционировать лучше других, и их относительная значимость в отрасли возрастает.

Итак, этот подход основывается на идее о том, что капиталистическая конкуренция действует подобно эволюционному процессу в биологии, отбирая наиболее эффективные институциональные формы и способы организации. Эта идея прослеживается в работах Йенсена, Уильямсона, Меклинга, Норта и других институционалистов. Так, Норт в работе 1981 года «Structure and Change» утверждает, что конкуренция заботится о том, что выживают наиболее эффективные институты, а неэффективные гибнут, а Йенсен, Меклинг и Уильямсон предполагают, что типичная иерархическая капиталистическая фирма — это наиболее эффективная форма потому, что она преобладает в современном мире.

Сторонники второго подхода обращают внимание на те явления, которые противоречат тезису о том, что выживают только наиболее эффективные институциональные структуры и организационные формы. Одно из таких явлений — это зависимость от траектории развития (path dependence).

Если бы институты существовали в мире, где трансакционные издержки равны нулю, то предшествующее экономическое развитие не имело бы никакого значения. Изменения в относительных ценах или в предпочтениях немедленно влекли бы за собой соответствующую перестройку институтов. Но в реальном мире, где трансакционные издержки не равны нулю, важное значение приобретает сам процесс, в ходе которого возникли современные институты, ведь этот процесс ограничивает выбор в будущем. Именно он определяет расходящиеся направления развития общества, политических систем и экономик. «Зависимость от траектории предшествующего развития означает, что история имеет значение. Нельзя понять альтернативы, с которыми мы сталкиваемся сегодня (и определить их содержание в процессе моделирования экономической деятельности), не проследив путь инкрементного развития институтов».

Норт иллюстрирует расходящиеся пути развития на примере двух стран: Англии и Испании. В начале XVI века между Англией и Испанией существовало много общего, и перед ее правителями стояла одна и та же проблема: получение дополнительного источника дохода. Чтобы получить доход правителям приходилось договариваться со своими подданными, и в обмен на рост налогов появились новые формы народного представительства.

В ходе революции 1688 года в Англии удалось добиться конституционного ограничения произвола правителя, после чего стали возникать экономические институты, вызвавшие относительное упрочение прав собственности. Возросшая надежность и устойчивость прав собственности во времени привела к возникновению финансовых рынков в Англии, что способствовало экономическому росту страны. Одновременно распространялись и укреплялись идеологические установки, которые сыграли свою роль в институциональных изменениях.

В Испании, напротив, в противостоянии между короной и кортесами верх брала корона, что означало постепенный упадок органа народного представительства. Правителям удавалось создавать неэффективные права собственности, которые мешали экономической деятельности, однако, приносили значительный доход короне. Постепенно возник громоздкий и сложный бюрократический аппарат.

Институциональная структура метрополий отразилась позднее на различных путях развития их колоний. «Контраст между историями Северной и Южной Америки дает, вероятно, наилучший пример того, к каким последствиям приводит различие путей институциональной эволюции».

Первым, кто привлек внимание ученых, занимающихся экономической историей, к проблеме зависимости от пути развития, был Поль Дэвид, написавший небольшую статью под названием «Клио и экономическая теория QWERTY». Он попытался объяснить, как возник и был закреплен необычный стандарт расположения клавиш на пишущей машинке, какой набор случайных обстоятельств придал устойчивость этому стандарту, вопреки мно­гим более удобным решениям.

Первые шесть букв на клавиатуре компьютера образуют последовательность QWERTY. Первоначально подобная клавиатура использовалась на печатных машинках. Но эта клавиатура не самая удобная. В 1932 году Дворак запатентовал клавиатуру, которая приводит к рекордной скорости печатания — так называемая «упрощенная клавиатура Дворака». В 1940-х годах эксперименты, проведенные морским флотом США, показали, что возросшая эффективность использования этой клавиатуры окупит издержки переобучения группы машинисток в течение десяти дней их работы в течение полного рабочего дня. Дворак умер в 1975 году, а его клавиатура так и осталась непризнанной. Мир упорно отказывался от его изобретения.

Расположение QWERTY на печатной машинке возникло потому, что оно позволяло уменьшить частоту столкновения литерных рычагов. В 1880-х годах были изобретены более удачные машинки без литерных рычагов, с цилиндрическими рукавами, и на них стали использовать другое расположение букв. Но в период 1895-1905 гг. на рынке предлагались в основном машинки QWERTY, которые назывались универсальными. Почему этим машинкам удалось вытеснить другие, более удобные?

Печатные машинки были элементом большой довольно сложной системы производства, все составные части которой были взаимосвязаны. Кроме производителей и покупателей печатных машинок в нее входили машинистки и ряд организаций, частных и общественных, которые осуществляли подготовку машинисток. Эта система сложилась эволюционно, ее никто не планировал и не разрабатывал в отличие от самих технических средств, усовершенствованием которых занимались целенаправленно.

В конце 1880-х годов наступила эпоха печатания вслепую. Машинистки должны были учиться этому на определенной клавиатуре. Фирмы приобретали машинки QWERTY, потому что большинство машинисток обладало навыками печатания на них. Фирмам было безразлично, какую машинку приобретать, машинисткам было безразлично, на каких машинках учиться печатать. Но каждое случайное решение в пользу QWERTY повышало вероятность того, что следующий экономический агент также выберет машинку QWERTY.

Нетрудно отыскать и другие примеры технологических аномалий подобного рода. Упорное существование узкой железнодорожной колеи, вытеснение системами с переменным током других систем, работающих на токе постоянном, победа бензинового ав­томобильного двигателя над паровым и электрическим — все это иллюстрация того факта, что выбранное однажды направление изменений в технологической сфере может привести к преобладанию одного технического решения, даже, если оно оказывается менее эффективным по сравнению с альтернативным решением, которому не удалось закрепиться.

Это явление зависимости от пути развития в сфере технологии объясняется тем, что развитие явления может сопровождаться нарастанием связанной исключительно с ним и благоприятствующей ему внешней среды. Именно эта внешняя среда и направляет развитие явления по определенной траектории. В нашем примере эта среда включала производителей и потребителей печатных машинок, а также машинисток с их навыками печатания вслепую и организации, которые занимались их подготовкой.

Что такое зависимость от траектории развития применительно к экономическим институтам общества? Применительно к обще­ству это понятие означает, что общество и экономика воспроизводят социальные и культурные институты прошлого, постепенно внося в них изменения. В наиболее простом виде эту зависимость от траектории развития можно представить следующим образом. Мы имеем первоначальный набор институтов, который создает, например, отрицательные стимулы к производственной деятельности. В этой институциональной среде создаются организации и группы, которые получают выгоду в рамках действующих правил. Возникает идеология, которая не только оправдывает существующую структуру общества, но и объясняет слабое функционирование экономики. Результатом будет политика, усиливающая существующие институты и организации, а также действующие в этой системе стимулы.

§

В литературе выделяется несколько форм зависимости от траектории развития. Идею о существовании различных форм данного явления предложили Марк Ро, который говорит о слабой, средней и сильной степени зависимости от траектории развития а также Стэн Либовитц и Стефен Марголис, которые выделили зависимость первой, второй и третьей степени.

Чтобы понять различие между этими формами зависимости от траектории развития, рассмотрим следующий условный пример. Мы едем по дороге, на которой много поворотов и думаем о том, что прямая дорога была бы более удобной. Но современная дорога зависит от того пути, который был выбран много веков тому назад торговцем мехами, прорубавшем эту дорогу в дремучем лесу, где водились волки. Чтобы избежать встреч с хищниками, он обходил места их обитания. Поскольку он не был хорошим охотником, то путь получился не прямой, а с множеством поворотов. По этой дороге позже ездили люди, расширяли ее, вдоль дороги стали вырастать селения, возникла промышленность. Дорогу заасфальтировали, сделав ее пригодной для современного транспорта. Но вот настало время ремонтировать дорогу и возник вопрос, не стоит ли сделать эту дорогу прямой? Но тогда придется сносить дома и закрывать фабрики. Конечно, если бы дорогу строили сейчас, то выбрали бы прямой путь. Но общество уже осуществило инвестиции в эту дорогу и в инфраструктуру, связанную с ней, и вся система будет приспосабливаться к этой дороге: водители будут приобретать соответствующие навыки езды, будут разрабатываться специальные автомобили, рассчитанные на большое количество поворотов и т.д.

С помощью этого примера мы теперь проиллюстрируем различные формы зависимости от траектории развития

1. Слабая форма или зависимость от пути развития первой степени. Эта форма имеет место тогда, когда один институциональный (или технологический) результат был бы не хуже альтернативного. Каждый хорош по-своему, каждый достаточно эффективен. В прошлом общество осуществило выбор между двумя институтами, и этот выбор закрепился. Выбранный институт функционирует не хуже, чем альтернативный, от которого отказались. Примером зависимости от траектории развития этого вида может служить выбор в пользу правостороннего или левостороннего движения, сделанный в различных странах.

2. Средняя форма или зависимость от траектории развития второй степени. Зависимость от траектории развития этого типа связана с неэффективностью выбранного пути. Она определяется неспособностью индивидов к совершенному предвидению буду­щего, поэтому решения, которые представлялись эффективными ex ante, не всегда могут оказаться эффективными ex post. Если бы мы осуществляли свой выбор сейчас, то выбрали бы другую альтернативу, поскольку неэффективность выбора уже очевидна. Но инвестиции в связи с выбранной альтернативой уже осуществлены, и перестраивать систему неэффективно. Мы сожалеем о сделанном в прошлом выборе, но нет никакого экономического смысла в изменении. В нашем абстрактном примере предположим, что издержки уничтожения волков были равны выгоде от прямой дороги. Развитие могло пойти по любому пути, но первый торговец, который путешествовал через лес, был плохим охотни­ком, поэтому у нас теперь дорога с множеством поворотов. Для этого торговца прямая дорога была более дорогостоящей, но если бы первым прошел хороший охотник, то дорога была бы прямой. Но сейчас издержки выравнивания дороги слишком высоки, и мы лишь сожалеем о том, что было сделано, однако выбор другой альтернативы сейчас был бы неэффективным.

Можно применить эти абстрактные рассуждения к выбору модели корпоративного управления. Любая из моделей корпо­ративного управления имеет свои недостатки и связана с определенными издержками. В американской системе — это агентские издержки, связанные с положением управляющих, слишком короткий временной горизонт принятия решений, издержки, связанные с жесткой вертикальной интеграцией. В германской и японской моделях — это агентские издержки, связанные с финансовыми институтами, чрезмерные вложения в долгосрочные инвестиционные проекты, подавление инновационной активности. Однако переход от одной модели корпоративного управления к другой в каждой из этих стран был бы неэффективным.

3. Сильная форма или зависимость от пути развития третьей степени. Она имеет место тогда, когда ценность новой дороги превышает издержки сноса зданий и строительства новой дороги. Однако мы не строим новую дорогу, потому что кроме невозвратных издержек есть еще издержки другого рода, которые препятствуют строительству новой дороги, причем эти издержки создаются самой старой дорогой и связаны, во-первых, с информацией, которой мы располагаем (и нашей идеологией) и, во-вторых, с общественным выбором и трансакционными издержками политических рынков. Сторонники новой дороги, возможно, не имеют никакого влияния в законодательных органах, а те группы, которые связаны со старой дорогой и которые возникли благодаря этой дороге, возможно, весьма влиятельны, и могут блокировать перемены. В этом случае осуществить перемены помешают трансакционные издержки политических рынков. Возможно также, что информацию, которая помогла бы обосновать выбор новой дороги и определить, где должна проходить эта новая дорога, очень трудно оценить, потому что мы ничего не знаем о новой дороге, а когда начинаем над этим задумываться, то наши рассуждения принимают направление, заданное нашими представлениями о «нормальных» дорогах. Имеющиеся в наших головах ментальные конструкции, заданные нашим движением по определенной траектории развития, мешают нам выбрать новый путь. Для человеческого мышления характерна ограниченность возможностей воображения. Эти пределы определяются опытом и привычным мышлением, которые зависят от той культуры, частью которой является человек. Общество не может эффективно рассуждать о новом пути, потому что у него нет соответствующего словаря, концепции и даже веры в то, что другой путь вообще может существовать. Таким образом, дополнительным источником возможной неэффективности институтов могут быть идеи и идеологические установки, которые определяют те ментальные конструкции, при помощи которых люди обрабатывают информацию, необходимую для принятия решений.

При третьей форме зависимости от траектории развития следование по старому пути ведет к результату, который неэффективен, но в этом случае результат можно исправить. Траекторию движения общества в случае зависимости слабой и средней формы нельзя исправить при нашем состоянии знания и тех альтернативах, которые доступны. Сильная степень зависимости в принципе предполагает возможность исправить траекторию движения, и она в наибольшей степени и привлекает внимание экономистов.

Выделенные нами два подхода: оптимистический, рассматривающий конкурентный рынок как механизм естественного отбора, и подход, уделяющий основное внимание неэффективным институциональным структурам и зависимости от траектории развития, приводят к различным рекомендациям в области политики. Сторонники эволюционной теории, указывающие на то, что эволюционные процессы в обществе не ведут с неизбеж­ностью к оптимальным результатам, считают желательными некоторые ограниченные формы государственного вмешательства в экономическую жизнь с целью исправления траектории, по которой движется общество.

список литературы

Основная литература:

1. Агапова И.И. Институциональная экономика: Учеб.пособие/ И.И. Агапова– М.: Экономистъ, 2006. – 254 с.

2. Бренделева Е.А. Неоинституциональная экономическая теория: учеб.пособие/Под общ. ред. А.В. Сидоровича./ Е.А. Бренделева – М.: Дело и Сервис, 2006.

3. Институциональная экономика:Учеб. пособие / Под рук. акадД. С. Львова. — М.: ИНФРА-М, 2001. — 318 с. — (Серия «Высшее образование»).

4. Кузьминов Я.И., Бендукидзе К.А., Юдкевич М.М. Курс институциональной экономики: Институты, Сети, Трансакционные издержки, Контракты./ Я.И. Кузьминов, К.А. Бендукидзе , М.М. Юдкевич – М.: ГУ-ВШЭ, 2005.- 412 с.

5. Одинцова М.И. Институциональная экономика. / М.И. Одинцова М.: Издательство ГУ-ВШЭ, 2007.- 516 с.

6. Фуруботн Э.Г., Рихтер Р. Институты и экономическая теория: Достижения новой институциональной экономической теории./ Пер. с англ. под ред. В.С. Катькало, Н.П. Дроздовой. / Э.Г. Фуруботн, Р.Рихтер – СПб: Издат.дом Санкт-Петерб.гос.ун-та,2005 г. – 440 с.

Дополнительная литература:

1. Алчиан А., Демсец Х. Производство, информационные издержки и экономическая организация. А. Алчиан, Х. Демсец //Истоки, М.: Издательский дом ГУ-ВШЭ, 2004, стр. 166-207.

2. Дэвид П. Клио и экономическая теория QWERTY./ П. Дэвид // Истоки. М.: Издательский дом ГУ-ВШЭ. 2006. с. 183-207.

3. Институциональная экономика: новая экономическая теория: Учебник/ Под общ.ред. А.А. Аузана. – М.: ИНФРА-М,2005.

4. Менар К. Теория организаций: разнообразие соглашений в развитой рыночной экономике. К. Менар // Институциональная экономика. Учебник под ред. Олейника А. М.: ИНФРА-М, 2005, с. 191- 241.

5. Нуреев Р.М., Латов Ю.В. Институционализм в новой экономической истории./ Р.М. Нуреев, Ю.В. Латов // Институциональная экономика. Под ред. Олейника А. М.: ИНФРА-М, 2005, с. 191- 241.

6. Тамбовцев В.Л. Введение в экономическую теорию контрактов. / В.Л. Тамбовцев -М.: Инфра-М. 2004.- 332 с.

7. Тамбовцев В.Л. Теории государственного регулирования экономики. / В.Л. Тамбовцев М.:Инфра-М 2008.- 450 с.

8. Тамбовцев В.Л. Теории институциональных изменений. /В.Л. Тамбовцев М.: Инфра-М. 2008.- 560 с.

9. Шаститко А.Е. Экономическая теория организаций. Учеб.пособие. / А.Е. Шаститко – М.: ИНФРА-М, 2007.

б) программное обеспечение

Использование информационных каналов сети Интернет

-Encyclopedia of Law and Economics – http://allserv.rug.ac.be/~gdegeest

-Международная организация по новой институциональной экономике

ISNIE http://www.isnie.org/

-Библиотечка Либертариума – http://www.libertarium.ru/library

– Электронный учебный курс: http://econline.edu.ru

– материалы по транзитивной экономике – http://www.transconom.boom.ru

– Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (г. Москва) – http://forecast.ru

– Фонд «Бюро экономического анализа»(г. Москва) – http://www.bealfnd.ru

– Центральный банк Российской Федерации – http://www.cbr.ru

– Международный валютный фонд – http://www.imf.org

– Министерство экономического развития и торговли Российской Федерации – http://www.economy.gov.ru

– Центр стратегических разработок – http://www.csr.ru

– Институт экономики переходного периода – http://www.iet.ru

– Государственный университет, Высшая Школа Экономики – http://www.hse.ru

– Центр по изучению нелегальной экономической деятельности – http://www.corruption.rsuh.ru

– материалы об экономистах и экономической теории – http://www.gallery.economicus.ru

– материалы по институциональной экономике – http://www.ie.boom.ru

– Федеральный образовательный портал – ЭКОНОМИКА, СОЦИОЛОГИЯ, МЕНЕДЖМЕНТ – http://www.ecsocman.edu.ru

– JSTOR

– ProQuest

– EBSCO

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *