Стих)))

(no title)

Он говорил, что любит многих женщин,

И что не может ей принадлежать…

Что он свободен, очень переменчив,

И что не стоит его ждать и ревновать…

Она смотрела вдаль… Не отвечала…

Лишь сигаретный дым клубил в окно,

И улыбалась, словно вспоминала,

Что где-то это слышала в кино…

А он сказал: “Ты нравишься мне, детка!

Давай побудем вместе пару дней…

Ты, правда, не блондинка, а брюнетка,

И я люблю – немного похудей…”

Она спокойно затушила сигарету,

К нему прижалась, сильно обняла…

В глаза взглянула, привыкая к цвету,

Добавив поцелуями тепла…

Он понял, что она не возражает:

“Наверно, многих знала ты мужчин. –

Добавил, – А твой запах возбуждает!

И гибкая ты, словно пластилин…”

А, уходя, сказал: “Все было мило!

Пусть это будет только тэт-а-тэт…”

Предупредил, сама чтоб не звонила:

“Я сам перезвоню тебе! Привет!”

Она кивнула, и ему рукой смахнула

Пылинки незаметные с плеча.

В глаза его опять на миг взглянула,

И дверь закрыла с помощью ключа…

Он позвонил, послал десяток сообщений,

Но телефон молчал и день, и два, и три…

Он знал уже количество ступеней

В ее подъезде, от крыльца и до двери…

Он дозвонился ей через неделю,

И с дрожью в голосе, спросил: “Где ты была?

И полуслову твоему не верю…

Так как ты развлекалась без меня?”

Она не отвечая, отключилась.

Он приезжал, стучал и вновь звонил…

И как-то дверь в ночи ее открылась,

Когда он просто, как щенок, под ней скулил…

Она его на кухню пригласила,

И предложила кофе или чай…

И он сказал: “Ты сердце мне разбила!

Ты больше меня, слышишь, не бросай…”

Она вздохнула: “Не ходи без приглашенья!”

А он ответил: “Будь моей женой!”

Она сказала: “Это заблужденье,

Люблю свободу, хорошо одной…”

Он закурил, дрожащими руками,

И холодом сковало все внутри,

И скулы заходили желваками,

И в сердце будто вставили штыри…

Она сказала: “Жизнь менять не собираюсь.

И ничего, и никому я не должна,

А что к тебе на шею не бросаюсь,

Так я привыкла быть уже одна…”

А он молчал, а что он мог ответить?

Еще никто ему отпора не давал!

Еще такую женщину не встретить,

Которая сразила б наповал…

 

О любви и не только…

Стихи не мои,но очень любимые.Хочу поделиться ими с вами.
***
СНОВА И СНОВА.ЛОРИНА ДЫМОВА.
– А дальше как будет?
– А так вот и будет.
Тревожное небо не рухнет на плечи.
Привычно потянутся серые будни,
И в них
словно праздники
редкие встречи.
Как праздники горькие,
с мутным похмельем –
но все-таки праздники,
все же не будни.
Веселье – как пропасть,
как горечь – веселье…
– И вечно так будет?
– И вечно так будет.

– А может, случится не так, а иначе?
– Да, может, все будет совсем по-другому!
Подарят нам ключ от пустующей дачи,
На даче знакомых мы будем как дома.
Нас будут встречать онемевшие птицы,
замерзшая печка, на стенке двустволка.
– И снова таиться?
– И снова таиться.
– И долго так будет?
– Не знаю…
Не долго…

– Послушай, а может, не так и не эдак?
А может, бывает какое-то третье?
– Пожалуй! Расстаться.
Исчезнуть бесследно,
как делают люди однажды в столетие.
– Но это же глупо –
отречься от счастья!
Мы будем с тобой на земле –
как калеки!
Вся жизнь
на осколки,
на брызги,
на части…
И это надолго?
– Да, это навеки.

А может, без дач,
без разлук и тревоги?
А может, открыто –
сквозь ливни и зимы
уйти по прямой,
по блестящей дороге
к великому счастью?..
– По трупам любимых?
***
АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.
Ты однажды захочешь вернуться. Безумно захочешь.
Когда ночью проснешься, и глаз не сомкнёшь до рассвета.
Когда мыслью, как током, что я тебя всё-таки очень…
И собьешься со счета какая в руках сигарета.
И захочется вдруг закричать, заорать что есть силы
И предательски выступят слёзы /от них не спасешься/
От того, что другая, не я, называет любимым
Та, которой поклялся, что больше ко мне не вернешься
Ты однажды захочешь назад до озноба по коже,
До отчаянья от невозможности снова стать ближе…
Ты опустишься на пол и шепотом выдохнешь: «Боже,
Ты храни её там за меня… Ты храни её… Слышишь?
Я бы сам… Но ты видишь…» И вдруг замолчишь.
И подкуришь.
И поймешь, что живешь в страшном сне и нет силы проснуться.
И поймешь: ничего не забыл и что всё еще любишь…
И захочешь вернуться. Безумно захочешь вернуться…
***
НАТА ЛИ.
Я приеду к тебе. Улыбнутся смущенно вокзалы.
И рванется навстречу нежданному счастью такси.
Я приеду к тебе. Я так много еще не сказала.
Я о стольком еще не успела тебя расспросить.

Я приеду к тебе. Впереди три часа – это много.
Три часа – долюбить, дожелать, домечтать, досказать…
Я приеду к тебе. Будет скатертью падать дорога,
Будут счастьем светиться смешных светофоров глаза.

Я приеду к тебе. Будет в небе метаться по следу
Наших прошлых не встреч сизокрылая птица-беда…
Успокойся, мой бархатный… Я никогда не приеду.
В твой бесценный мирок не пустили еще поезда……
***
МИХАИЛ АНТОНОВ.
Рыдает дождик с самого утра,
А на озябшем, мокром перекрестке
Стоит Любовь, забытая вчера,
И кутается в жалкие обноски.
Недавно лишь кружилась на балу,
Смеялась, пела, в счастье утопая…
Но вдруг вчера пришлась не ко двору,
И вот стоит как нищенка простая.
Какой абсурд: лохмотья из парчи
И до крови искусанные губы.
Она не плачет, нет…она молчит
И только крепче стискивает зубы.
Любовь стоит с протянутой рукой,
Она не просит денег и нарядов..
Ей просто нужен кров над головой,
Тепло и сердце, бьющееся рядом..
***
АЛАБЕРДЫ КАРАЕВ.
– “Чья ты, девочка?… Кто тебя, милая, бросил одну?…
Что ты плачешь так горько, к лицу прижимая ладошки?…
Дай-ка, я на твои – на кровавые раны взгляну…
Покажи, обо что ты босые порезала ножки?…
О, мой Бог, ты же кровью от этих заноз истекла…
Я зубами их вырву из ножек твоих невесомых…
Посмотри – то осколки не битого камнем стекла,
То осколки разбитых надежд…, и, как будто, знакомых…
Ты прижмись ко мне крепче, но всё же ответь мне – ты чья?…
Ты откуда и кто ты, и плакать не надо так горько…
Кто одел тебя в эти лохмотья с чужого плеча?…
Сколько лет ты уже как одна, и скиталась ты сколько?…”
И она, отвечая чуть слышно, и так же дыша…,
Иней ранних седин мне ладошкою тёплой ласкала:
– “Ты меня не узнал?… Ты забыл?… Я – твоя. Я – Душа…
Ты меня потерял. Я тебя кое-как отыскала…”
***
МАРИНА БОЙКОВА.
Он говорил, что любит многих женщин
И что не может ей принадлежать…
Что он свободен, слишком переменчив,
Не стоит его ждать и ревновать…

Она смотрела вдаль… Не отвечала…
Лишь сигаретный дым клубил в окно,
И улыбалась, словно вспоминала,
Что где-то это видела в кино…

А он сказал: “Ты нравишься мне, детка!
Давай побудем вместе пару дней…
Ты, правда, не блондинка, а брюнетка,
И я люблю – немного похудей…”

Она спокойно затушила сигарету,
К нему прижалась, нежно обняла…
В глаза взглянула, привыкая к цвету,
Добавив поцелуями тепла…

Он понял, что она не возражает:
“Наверно, многих знала ты мужчин. –
Добавил, – А твой запах возбуждает!
И гибкая ты, словно пластилин…”

А, уходя, сказал: “Все было мило!
Пусть это будет только тэт-а-тэт!”
Предупредил, сама чтоб не звонила:
“Я сам перезвоню тебе! Привет!”

Она кивнула и рукой смахнула
Пылинки незаметные с плеча.
В глаза его опять на миг взглянула,
И дверь закрыла с помощью ключа…

Он ей послал десяток сообщений,
Но телефон молчал и день, и два, и три…
Он знал уже количество ступеней
В подъезде от крыльца и до двери…

Он дозвонился ей через неделю,
И с дрожью в голосе, спросил: “Ты где была?
И полуслову твоему не верю!
Так как ты развлекалась без меня?”

Она не отвечая, отключилась.
Он приезжал, стучал и вновь звонил…
И как-то дверь в ночи ее открылась,
Где, как щенок, он жалобно скулил…

Она его на кухню пригласила,
И предложила кофе или чай…
И он сказал: “Ты сердце мне разбила!
Ты больше меня, слышишь, не бросай…”

Она вздохнула: “Не ходи без приглашения!”
А он ответил: “Будь моей женой!”
Она сказала: “Это заблуждение,
Люблю свободу, хорошо одной…”

Он закурил, дрожащими руками,
И холодом сковало все внутри,
И скулы заходили желваками,
И в сердце будто вставили штыри…

Она сказала: “Жизнь менять не собираюсь.
И ничего, и никому я не должна,
И что к тебе на шею не бросаюсь,
И что привыкла быть уже одна…”

А он молчал… А что он мог ответить?
Еще никто ему отпора не давал!
Еще – такую женщину не встретить,
Которая бы сразила наповал…
***
АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.
Привет. Не ждал? Я так и знала.
Остывший чайник. Пыль и скука.
Я просто мимо пролетала.
И вот зашла, прости – без стука.

Мне страшно захотелось чаю
С малиной, медом или мятой.
И поболтать. О чем? Не знаю.
Был не вопрос – о чем … когда-то.

А на плафоне паутинка…
Другие шторы, непривычно.
Ты, говорят, живешь с блондинкой?
Без комментариев? Отлично!

Еще рисуешь? Не забросил?
Пейзажи, графика … С натуры?!
Влезает в рамку? Нет вопросов.
Да-да, согласна: бабы – дуры.

Давай о чем-нибудь… а кстати,
За книжной полкой на портрете
В моем малиновом халате
Никак она? Мечта поэта!

Какие формы!!! Поздравляю.
Куда уж мне. Невероятно.
Безумство роз в цветущем мае!
Без комментариев? Да ладно.

Ну что же. Славно посидели.
Про чай я, кажется, забыла.
А хочешь, вместе полетели
Как раньше… впрочем, пошутила.

Ты извини. Была бестактной.
Со мной бывает, замечала.
Я вовсе не прошусь обратно.
Я просто – иногда скучаю.
***
ВЛАДИМИР ГРИБАКИН.
Мы ищем, встречаем, теряем, находим,
Имея – не ценим. Нам нужно другое.
Попытки, попытки, сошлись-разбежались,
Пожить не успели и снова расстались.

Но где же любовь? Чтоб навек и без края?
А может быть эта? А может другая?
Меняются лица, тела и улыбки,
Но поиском только лишь множим ошибки.

Влюбленность, привязанность, страсть – как угодно,
Собой и другими играем свободно.
Когда же любовь – догадаться несложно,
Когда друг без друга уже невозможно!
***
ОМАР ХАЙЯМ.
Я пришёл к мудрецу и спросил у него:
«Что такое любовь?» Он сказал: «Ничего!
Но я знаю, написано множество книг:
Вечность – пишут одни, а другие – что миг,
То опалит огнём, то расплавит как снег.
Что такое любовь? Это всё – человек!»
И тогда я взглянул ему прямо в лицо:
«Как тебя мне понять? Ничего или всё?»
Он сказал, улыбнувшись: «Ты сам дал ответ!
Ничего или всё! – середины здесь нет!»
***
АВТОР НЕ ИЗВЕСТЕН.
Кабы знать, что случится,
да что чем обернётся,
не врезались бы птицы
в раскалённое солнце.
За последним пределом
нет ни бед, ни удачи.
Кабы ведал, что делал, –
всё бы делал иначе.

Кабы знать, где споткнёшься, –
подстелил бы соломки.
Кабы знать, что вернёшься
на свои же обломки –
не сошёл бы с дороги,
уходя от расплаты,
не просрочивал сроки,
не искал виноватых.

Кабы взять, да поверить
без оглядки и страха,
кабы семь раз не мерить
без единого взмаха,
не рассчитывать силы,
жить с душой нараспашку –
всё как есть раздарил бы,
до последней рубашки.

Кабы знать, как уходят,
забывая проститься –
не плевал бы в колодец,
поберёг бы водицу.
Только, сколько б не биться,
не вернуться к началу.
Кабы знать, что случится,
ничего б не случалось!
***
Борис Пастернак
ИЮЛЬ

По дому бродит привидение.
Весь день шаги над головой.
На чердаке мелькают тени.
По дому бродит домовой.

Везде болтается некстати,
Мешается во все дела,
В халате крадется к кровати,
Срывает скатерть со стола.

Ног у порога не обтерши,
Вбегает в вихре сквозняка
И с занавеской, как с танцоршей,
Взвивается до потолка.

Кто этот баловник-невежа
И этот призрак и двойник?
Да это наш жилец приезжий,
Наш летний дачник-отпускник.

На весь его недолгий роздых
Мы целый дом ему сдаем.
Июль с грозой, июльский воздух
Снял комнаты у нас внаем.

Июль, таскающий в одёже
Пух одуванчиков, лопух,
Июль, домой сквозь окна вхожий,
Всё громко говорящий вслух.

Степной нечесаный растрепа,
Пропахший липой и травой,
Ботвой и запахом укропа,
Июльский воздух луговой.
***
ЮЛИЯ ВИХАРЕВА.
Он долгих двадцать восемь лет, и двадцать восемь зим к тому же,
Хранил в себе один секрет и был в семье примерный муж.
Всё было, вроде, как всегда: жена готовила обед…
Но приключилась вдруг беда: он взял и вспомнил про секрет.
Под шум и кислый запах щей, ворчанье суженой с утра,
Он вспомнил всё до мелочей, как будто было то вчера…

…Она сидела у окна, и мягкий чудный лунный свет
Окрасил в бледные тона её прекрасный силуэт…
Струились пряди по плечам, скользили змейками на грудь…
И он подумал сгоряча: “Женюсь на ней когда – нибудь!”
Он вспомнил всё до мелочей: изгибы линий, мягкость губ…
И жар её простых речей, и за окном огромный дуб.

Сплетение рук… Слияние тел… Каскад каштановых волос…
И то, как он её хотел до исступления, до слёз!
Признаний трепетных поток, как он на ушко их шептал!
Смешной над ухом завиток, что от дыханья трепетал…
Она смотрела на него глазами влажными, как ночь.
Слова пьянили, как вино: “Люблю тебя… Роди мне дочь…”

С утра он потерял покой: то суетился, то скучал…
Потом, закрыв лицо рукой, сидел на стуле и молчал.
Жена ворчала, как всегда. Ругала убежавший суп…
И он отметил, что года ей, постаревшей, не к лицу.
Как не идёт ей белый цвет и пряди крашеных волос.
И целых двадцать восемь лет всё как – то было не всерьёз…

Вдруг он вскочил, схватил пальто, забыл про шапку и носки.
Все двадцать восемь лет – не то… Все двадцать восемь зим – тоски.
Нашёл тот дом. У дома – дуб. Взбежал по лестнице стрелой…
Унять бы дрожь с холодных губ, и трусость гадкую – долой!
Наверное, она сейчас пьет чай и кутается в шаль…
И из её прекрасных глаз струится тихая печаль…

А может, принялась вязать? А может кружево плести?
Так много надо ей сказать!А главное сказать – прости…
Открыла дверь… В глазах – вопрос. Ей было снова двадцать лет…
Каскад каштановых волос…Знакомый сердцу силуэт…
Над ухом – лёгкий завиток… Как много лет назад – точь в точь…
” Вы не ошиблись?” – Нет, не мог… Вы Аня? ” Вера. Её дочь…”

” А Аня?”- ” Мамы больше нет… Кто Вы?” Он повернулся вспять:
“Я шёл к ней двадцать восемь лет…” – Она ждала Вас…Двадцать пять…
Как закружилась голова… Как сердце ухнуло в груди!
И вспомнил он её слова с мольбою: “Ты не уходи!”
Он сгорбился. Поплёлся прочь. Сплетение рук…Слияние тел…
Люблю тебя… Роди мне дочь… А он ведь вправду дочь хотел.

Как странно. Ани больше нет… Заплакал…. Бросил в тишину:
“Я буду много – много лет любить тебя… Тебя одну…”

Эдуард Асадов

Как много тех, с кем можно лечь в постель,
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И утром, расставаясь улыбнуться,
И помахать рукой, и улыбнуться,
И целый день, волнуясь, ждать вестей.

Как много тех, с кем можно просто жить,
Пить утром кофе, говорить и спорить…
С кем можно ездить отдыхать на море,
И, как положено – и в радости, и в горе
Быть рядом… Но при этом не любить…

Как мало тех, с кем хочется мечтать!
Смотреть, как облака роятся в небе,
Писать слова любви на первом снеге,
И думать лишь об этом человеке…
И счастья большего не знать и не желать.

Как мало тех, с кем можно помолчать,
Кто понимает с полуслова, с полувзгляда,
Кому не жалко год за годом отдавать,
И за кого ты сможешь, как награду,
Любую боль, любую казнь принять…

Вот так и вьётся эта канитель –
Легко встречаются, без боли расстаются…
Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель.
Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться.

Как много тех, с кем можно лечь в постель…
Как мало тех, с кем хочется проснуться…
И жизнь плетёт нас, словно канитель…
Сдвигая, будто при гадании на блюдце.

Мы мечемся: – работа…быт…дела…
Кто хочет слышать- всё же должен слушать…
А на бегу- заметишь лишь тела…
Остановитесь…чтоб увидеть душу.

Мы выбираем сердцем – по уму…
Порой боимся на улыбку- улыбнуться,
Но душу открываем лишь тому,
С которым и захочется проснуться..

Как много тех, с кем можно говорить.
Как мало тех, с кем трепетно молчание.
Когда надежды тоненькая нить
Меж нами, как простое понимание.

Как много тех, с кем можно горевать,
Вопросами подогревать сомнения.
Как мало тех, с кем можно узнавать
Себя, как нашей жизни отражение.

Как много тех, с кем лучше бы молчать,
Кому не проболтаться бы в печали.
Как мало тех, кому мы доверять
Могли бы то, что от себя скрывали.

С кем силы мы душевные найдем,
Кому душОй и сердцем слепо верим.
Кого мы непременно позовем,
Когда беда откроет наши двери.

Как мало их, с кем можно – не мудря.
С кем мы печаль и радость пригубили.
Возможно, только им благодаря
Мы этот мир изменчивый любили.

ЛЮДМИЛА САРАПУЛОВА

НЕ ОБИЖАЙТЕСЬ НА ДЕТЕЙ.

Не обижайтесь на детей,
Что не пришли, не позвонили,
Не обижайтесь на детей,
Что подарить цветы забыли.
У них своя земная жизнь,
Такого темпа мы не знали,
Их быстроходный поезд мчит
В другую жизнь, в другие дали.

Умейте отпускать детей,
Не прицепляйтесь к их экспрессу,
Умейте отпускать детей,
У них другие интересы.
Свой тихоходный экипаж
Остановите на мгновенье,
Пусть ваши дети в жизнь летят
По выбранному направленью.

Примите их какие есть,
И если в силах – помогите
На быстроходный поезд сесть.
С дороги вовремя уйдите.
Душой старайтесь их понять,
Махнуть им вслед на полустанке
И не пытайтесь догонять,
Встав рано утром спозаранку.

Любите собственных детей,
Обиду, злобу – не держите,
Любите собственных детей,
В их сердце местом дорожите.
Ведь мы намного их мудрей
И каждый час общенья дорог,
Не обижайтесь на детей,
А подарите счастья короб.

§

Стихи из интернета.Трогают душу до слез.

АНДРЕЙ ДЕМЕНТЬЕВ.

Уходит женщина от счастья.
Уходит от своей судьбы.
А то, что сердце бьется чаще,-
Так это просто от ходьбы.

Она от сына отказалась.
Зачем он ей в семнадцать лет!
Не мучат страх ее и жалость.
Лишь только няни смотрят вслед.

Уходит женщина от счастья
Под горький ропот матерей
Ее малыш-комочек спящий-
Пока не ведает о ней.

Она идет легко и бодро,
Не оглянувшись на роддом.
Вся в предвкушении свободы,
Что опостылеет ей потом.

Но рухнет мир, когда средь ночи
Приснится радостно почти
Тот теплый ласковый комочек,
Сопевший у ее груди..

***
ЮЛИЯ КОРОБОВА.

Я вчера ошиблась этажом
В здании тридцатой гор.больницы –
(Это ветхий, очень старый дом,
Где скрипят тоскливо половицы)

– Как пройти отсюда на массаж?
– Выше. Выше: прямо и направо:
Лестничный пролет. Второй этаж.
За стеклом хирурги-костоправы.

Все не то: А это что за вход?
(осторожно дверцу открываю)
– Девушка, у нас сейчас обход.
Не мешайте! – (я и не мешаю).

– Вы к кому?
– Да, в общем, ни к кому:
– Ах, наверно, Вы из меценатов?
– Из кого? Простите:. не пойму:
– Проходите в первую палату!

Ладно: От чего бы не пройти,
Раз уж так активно приглашают?
Господи, куда твои пути
Приведут сегодня? Я не знаю.

В коридоре сумрачная тишь,
Ожиданье придавило плечи.
Вдруг, смотрю..: застенчивый малыш
Осторожно вышел мне на встречу.

(гoда два ему, а, может, три):
Застеснялся…поспешил обратно…
– Стой, хороший мой. Не уходи!
Но мальчонка убежал в палату…

– Девушка, не стойте у дверей!
Проходите и располагайтесь.
Здесь пятнадцать отказных детей.
Поиграйте с ними: Не стесняйтесь.

– Что сказали вы? Мне не понять:..
“Отказных”? Что значит это слово?
– Господи, ну бросила их мать!..
(надо ж быть такою бестолковой!)

– Бросила? Как это?
– Да вот так!
Вы как будто первый день на свете!
Ведь в России форменный бардак –
(Все мы, в чем-то, брошенные дети):

Надо мной разверзлись небеса –
Как во сне я шла по коридору,
И упрямо горькая слеза
Застилала свет, мешала взору:..

Пять кроваток к ряду у стены –
(В них лежат трехмесячные крошки).
Дети спят:. возможно, видят сны:..
Тихо солнце льётся из окошка.

Медленно на цыпочки встаю:
Кто там плачет?
– Ладушка проснулась?
Успокойся… Баюшки-баю:
Ах, как сладко-сладко потянулась:

Я беру на руки малыша:
– Так… штанишки мокрые: Бывает: -)))
Ну не плачь, – шепчу я, чуть дыша, –
Мы сейчас пеленки поменяем.

– “Доченька”: хорошая моя: –
Подношу к губам твои ладошки, –
Мама здесь:.. сегодня мама – я:..
Всё по правде: всё не понарошку:.

Девочка глядит в мои глаза,
И в улыбке растянулся ротик:..
Я молчу: не знаю, что сказать,
Робко глажу спинку и животик.

Маленькими ручками дитя
Обхватило вдруг меня за шею
И прильнуло с нежностью, любя.
(я собою больше не владею)

Не могу сдержать горячих слёз,
Поправляя сбитую подушку,
Задаю бессмысленный вопрос:
Где же мать – беспечная кукушка?

Милая, ну, как же ты могла?!!!
Как? Ребенка подарила миру,
Чтоб затем, лишив его тепла,
Укатить транзитным пассажиром?

Не виню… Поверишь??? Видит Бог:
Знаю все о женской трудной доле::
Мир безумен:. мир порой жесток –
(сердце разрывается от боли:.).

Вот вошел в палату карапуз,
Ножками едва передвигая:
– Стоп: Не падать! Господи: Иисус!
Что мне делать с вами? Я не знаю:.

Сколько здесь печальных добрых глаз!
Как согреть вас всех, помилуй, Боже:
– Я иду: бегу к тебе:.. сейчас:..
– Как его зовут?
– Его? Сережа…

– Ну, Сергунька, ты уже большой:.
Нам ходить давно пора учиться!
Дай мне ручку: шаг: теперь второй:
Так: еще: а ну-ка не лениться!

Молодец! Серега, ты герой:..
Скоро будешь бегать – не догонишь:
Леночка, не плакать: я с тобой:..
Не вертись! – бутылочку уронишь,

Пей, моя родная, молочко:
Подрастай: И будь всегда здорова:.
Знаю-знаю: это не легко:
Ну-ка пей! -)) – уважь труды коровы:..
:::::::.
Я вчера ошиблась этажом
В здании тридцатой гор.больницы.
Ночь:.. Гроза:. И первый майский гром:
мне сегодня слишком плохо спится…
***
МИЛА ХАМАМЕЛИС
То, что я сейчас скажу – важно.
Я тебя удочерю. Можно?
Это будет вовсе не страшно.
Это будет даже не сложно.
Ну не плачь, послушай, я честно!
Обещаю настоящей быть, тёплой.
Усажу тебя к себе, в кресло,
Вытру слёзы со щеки мокрой.
Сладкой-сладкой угощу ватой.
Назову своей маленькой пчёлкой.
Разрешу без рукавов платье,
И подольше, до весны, ёлку.
Заболтаю – ни о чём сказкой,
Понадую пузырей мыльных.
Заберу и спрячу все маски –
Те, в которых ты была сильной.
Подарю блаженство стать слабой,
Беззащитной, не боясь фальши.
Хорошо ведь младшей быть, правда?
Ну и что, что ты чуть-чуть старше.
На ладошке напишу -«Мама» –
На своей, а на твоей -«Дочка».
Так хочу, чтоб ты была САМОЙ!
Я тебя удочерю. Точно!
***
ВИКТОР ТРЕТЬЯКОВ.
Здравствуй, мама, это – я, твой Серёжа,
Я пишу тебе из детского дома.
За окном уже стемнело, но все же
Я успею дописать до подъема.
Только ночь мне пережить и осталось,
Завтра, видимо, закончится детство.
Ну а детство… Будто все показалось…
Ничего мне не оставив в наследство:
Ни фамилии, ни даты, ни отчества…
Только имя на бумажке подброшенной
И проклятое клеймо одиночества:
Не любимый, не желанный, не прошеный.
И обшарпанный забор, разумеется.
Чтоб глаза вам не мозолить сиротами,
Да дорожка от ворот – чтоб надеяться…
Да, я все детство простоял за воротами!
Я делюсь с тобой бедою своею
Не за тем, чтобы ты меня пожалела,
Знаешь, плакать я уже не умею –
Нынче камень там, где раньше болело.
Боль в подушку вся давно просочилась,
И с годами как-то стерлась обида,
Да и жизнь меня давно научила:
Если больно – не показывай вида.
За слова меня прости, не нарочно я,
Не со зла я написал, что исправлено.
Не волнуйся, ведь письмо, как и прошлое,
Никогда тебе не будет отправлено.
Я давно тебя простил и поэтому
Мне не нужно твоего снисхождения.
Да только писем мне писать больше некому.
Да просто завтра у меня День Рождения!!!
***
В.ПИКУЛЬ
Как уютно, тепло и беспечно
Было в мамочкином животе.
Почему же счастье не вечно
Для рожденных сегодня детей?

Не успели на свет появиться,
Но уже никому не нужны.
Холод, стены, чужие лица
Смотрят на не имевших вины.

Жизнь встречает по взрослым законам,
Ей ласкать малышей не с руки.
И приклеено к новорожденным
Это страшное – ОТКАЗНИКИ!

Широко распахнула глазенки
Мудрость вовсе не детских лет.
Где кроватки, соски, пеленки –
Ничего своего у них нет.

Да и дело совсем не в этом,
Кто обнимет их, кто защитит
От угроз сумасшедшего света,
От его ежедневных обид?

Сердцу больно – в него воткнули
Судьбы детские, словно штыки.
Поперхнувшись, мы нервно сглотнули
Это страшное – ОТКАЗНИКИ!

Им нужны их предавшие мамы,
Жизнь начавшие, будто с нуля.
Для ребеночка лучшей самой
Будет та, кто его родила.

Я, от боли лишенный кожи,
Без прикрытья оставшись совсем,
Все гадаю, за что же, за что же?
Чем могу я помочь им, ну чем?!

Сердце воина не железно,
Взгляды детские не легки.
Я молюсь, чтоб однажды исчезло
Это страшное – ОТКАЗНИКИ.

§

У меня в копилочке собралось много стихов,которые трогают душу,побуждают задуматься о многом.Очень нравятся песни-притчи Светланы Копыловой.Хотела бы поделиться ими с вами.

У МОСТА.
Он стоял на средине моста,
И решимость в глазах его зрела
И была не страшна высота –
На земле ему всё надоело.
И, хоть был он совсем молодой,
Смысла жизни не видел ни в чём он.
Здесь решил он покончить с собой
И порвать с этой жизнью никчёмной
Он на воду смотрел с высоты,
И невольно сутулились плечи…
Он сжигал на мосту все мосты,
Как послышалось вдруг: «Добрый вечер».
От внезапности вздрогнув такой,
Обернулся он в то же мгновенье:
Незнакомец стоял за спиной
И просил его дать ему денег.
Растерявшись, с готовностью стал
Он карманы ощупывать тут же,
И, найдя свой бумажник, отдал –
Ведь теперь он ему был не нужен.
Только тот начал вдруг не без слёз
Говорить о каких-то сиротках
И просить, чтоб он деньги отнёс,
Здесь, поблизости, через дорогу.
И готовый минуту назад
С этой жизнью навеки проститься,
Он, поймав умоляющий взгляд,
Сам не понял, как вдруг согласился.
Он, конечно, вернётся потом,
Но сперва отнесёт эти деньги
Тем, кому за последней чертой
Это будет, быть может, спасеньем.
Шёл с моста он, не чувствуя ног,
Стала влажной ладонь отчего-то,
Что сжимала газетный клочок,
На котором был адрес сироток.
И чем дальше он был от моста,
Тем прямей становился как будто…
Он уже не вернётся сюда,
Потому что он нужен кому-то.

БРОШЕННЫЙ КАМЕНЬ.
Была у молодого человека
Заветная и давняя мечта.
Он с нею засыпал, смыкая веки,
И просыпался с нею он всегда.
Мечтал он накопить побольше денег
И новенький купить автомобиль.
И вот однажды он на самом деле
Заветную мечту осуществил.
Автомобиль блестящий и красивый
Бесшумно по дороге проезжал,
Как вдруг рукой мальчишеской ретивой
В машину камень брошенный попал.
Водитель видел этих негодяев:
Они ему махали перед тем.
И, сдав назад, он вдруг услышал: «Дядя!
Простите, дядя, я скажу, зачем…
Мой брат упал, он в инвалидном кресле,
Кювет глубок, и не хватает сил…
А вы, как все, проехали бы если
Я камнем вам в капот не запустил».
Водитель растерялся: «Вы давно тут?»
– Мы выбраться не можем три часа,
А брат мой повредил серьёзно ногу,
К тому же, надвигается гроза…
Он подошёл к кювету и увидел –
И сердце сжалось, словно дало сбой –
В больших глазах мальчишки-инвалида
Таилась не мальчишеская боль.
И вызволив ребёнка в одночасье,
На мысли вдруг такой себя поймал,
Что, как сейчас, он не был даже счастлив,
Когда свою машину покупал.
Была у молодого человека
Заветная и давняя мечта.
Он с нею засыпал, смыкая он веки,
И просыпался с нею он всегда.
Но вмятину не стал чинить он, чтобы
Урок с мальчишкой не был им забыт:
Что если ты не хочешь слышать шёпот, –
В тебя однажды камень полетит.

ХИТРЕЦ.
По дороге шла толпа людей,
Каждый нёс по тяжкому кресту.
Двигались они немало дней,
Отмеряя за верстой версту.
Был средь этих путников хитрец:
Незаметно к лесу он свернул,
И спилил там у креста конец,
Чтобы крест не так плечо тянул.
И, довольный, путников догнал.
С лёгкой ношей весело идти,
Только об одном хитрец не знал,
Что ущелье было впереди.
И кресты над пропастью легли –
Прямо от начала до конца:
По крестам они перебрались
Все, за исключением хитреца.
Крест его теперь был слишком мал,
Выбрал жребий сам себе хитрец,
Свой же крест никто ему не дал, –
Ведь спасти чужой не может крест.
В жизни крест у каждого есть свой.
Не спеши свернуть в манящий лес.
Знает Бог, несёшь ты для чего
Этот, тяжким кажущийся, крест.

ОКНО.
Лежали в больнице в палате одной
Два тяжко больных человека.
Один у окошка лежал, а другой –
У двери, где не было света.
Один постоянно в окошко глядел,
Другой – лишь на краску дверную,
И тот, что у двери, узнать захотел,
Про жизнь за окошком другую.
С готовностью первый больной рассказал,
Что видно ему из окошка:
– Там тихая речка, дощатый причал,
И ходит по берегу кошка.
По синему небу плывут облака,
Причудливые, как зверушки,
Сидят на причале там два рыбака,
И с внуком гуляет старушка.
И так каждый день – то про сказочный лес
Рассказывал, то про влюблённых…
Другой же сосед перестал даже есть,
Считая себя обделённым.
Он мучился злобой, и зависть росла,
Его постепенно съедая,
Не мог он понять, почему же была
Тут несправедливость такая.
Однажды сосед у окна занемог,
Что не было сил разогнуться,
Он стал задыхаться и даже не мог
До кнопки своей дотянуться.
У двери сосед мог на кнопку нажать
И вызвать сестру милосердия,
Но он не нажал, а остался лежать,
Глаза закрывая усердно.
Наутро сестра милосердия пришла
Постель поменять за покойным,
Сосед попросил, и она помогла
Занять эту самую койку.
Когда же он в окно, наконец, посмотрел, –
На шее задёргалась вена:
Увидел он вместо того, что хотел, –
Глухую высокую стену.
Он был потрясён и сестре рассказал,
Про тихую чистую речку,
Про сказочный лес, про дощатый причал
И небо в кудрявых овечках…
-Ах, если бы он видел, – сказала сестра, –
Всю жизнь он слепым оставался.
– Зачем же тогда?..- тут больной прошептал.
– Да он вас утешить старался…

ЛЕОНАРДО ДА ВИНЧИ.
Леонардо да Винчи расписывал фреску,
Это «Тайная Вечеря» фреска была,
Но закончить не мог по причине он веской:
Никакая модель ему не подошла.
Стал искать он натурщиков для воплощения
В Иисусе – добра, а в предателе – зла,
Но художник не знал, принимая решение –
Это невероятная трудность была.
Глядя пристально в лица случайных прохожих,
Леонардо всё больше надежду терял,
Но однажды, на пении церковного хора
В юном певчем он образ Христа увидал.
И художник, в свою пригласив мастерскую,
Сделал несколько ярких набросков с него.
Скоро фреску дополнил портретный рисунок,
Где Спаситель был выписан, точно живой.
Но другого натурщика, как ни старался,
Отыскать Леонардо три года не мог,
Незаконченным образ Иуды остался,
Кардинал торопил, и давно вышел срок.
Но художник искал его не для забавы –
По трущобам и по захолустьям ходил –
И однажды увидел он в сточной канаве
Человека, чей образ ему подходил.
Он валялся оборванный, пьяный, заблудший…
Леонардо помощников тут же позвал.
И, как времени не было делать этюды,
Отвести его прямо в собор приказал.
Он выписывал, кистью искусно касаясь.
Все пороки, какими натурщик дышал:
Себялюбие, злобу, гордыню и зависть,
И на фреске натурщик себя вдруг узнал.
В тот же миг протрезвев, фреску взглядом окинув,
Он воскликнул с тоской и испугом в глазах:
-Я однажды уже видел эту картину!
Это было примерно три года назад…
И спросил Леонардо: «Как это возможно?»
И натурщик вздохнул: «Я был счастлив тогда…
Помню, в храме я пел, и какой-то художник
Написал с меня образ Иисуса Христа».

ЗРЯЧАЯ ЛЮБОВЬ.
Нежно друг они друга любили,
Хоть с рождения был он слепым,
И пускай они в бедности жили,
Но была она счастлива с ним.
Он у входа сидел в синагогу,
А она всё хитоны ткала,
И увидеть, конечно, не мог он,
Что она некрасива была.
Как-то раз – это было в субботу –
Шла за ним к синагоге она,
Только сердце тревожило что-то,
Словно гуслей ночная струна.
Вдруг соседа она увидала,
Он спешил сообщить ей скорей:
«Там твой муж, разве ты не слыхала?» –
«Что случилось?» – «Да он же прозрел!»
«Так жестоко шутить разве можно?» –
Прошептала в смятении чувств.
«Исцелил, – говорят, – силой Божьей
Галилейский пророк Иисус!»
Тут от счастья сердечко забилось,
Но подумала вдруг о своём –
Что, увидев её некрасивость,
Он наверно разлюбит её.
Эти мысли она отгоняла,
Ведь он сможет увидеть весь мир.
Но идти к нему всё же боялась,
И, тем более – перед людьми.
Пусть он дома окажется рядом
И решение примет своё!
Повернула она и обратно
Побрела в их родное жильё.
Ей казалось, что целую вечность
Под смоковницей милого ждёт,
Только видит она, как навстречу
Он без палки свободно идёт.
С ней ещё не бывало такого,
Что не слушались ноги её…
Он, родной, и совсем незнакомый
Посмотрел, наконец, на неё.
Этот взгляд, что острее занозы,
В ней свою половинку узнал,
И с лица некрасивого слёзы
Поцелуями все он собрал.
И такими смотрел он глазами,
Как умеет одна лишь любовь.
«Если ты вдруг ослепнешь, – сказал он, –
Я всегда буду рядом с тобой!”

§

§

§

§

§

§

§

§

§

§

§

Наши горы должны слегка подсохнуть.Поэтому пока займемся облаками на небе.В идеале,вначале прорисовать облака,а потом приниматься за рисование гор.Но времени,как всегда,не хватает,поэтому делаю быстрее и практичнее для себя…Итак,облака.Они у нас будут нежно розовые.Для этого капельку красной гуаши смешиваем с белой.Полученным цветом начинаем прорисовывать облака на месте белых пятен на небе.Использую щетину номер 12.Работаю кончиком кисти,тычками.Кисть при этом у меня в руке расположена под углом 90 градусов к облакам.Деткам я объясняю этот метод,как “кап-кап-кап”.Не мазки,а именно точечные касания кистью бумаги.Часто-часто-часто.Теперь нам надо нарисовать верхнюю границу облаков.Она будет белой.Набираем на кисточку белую краску и кап-кап-кап по верхней границе облака,залезая на синий цвет.Представим,что облако не одно,а группа.Под верхним проплывает еще одно облако.Прорисуем белым и его верхнюю границу.Белой краски на кисточке должно быть много,чтоб она хорошо выделялась на фоне розовой.Таким способом прорисовываем облака слева и справа от гор….Ну вот,пока мы рисовали облака,наши горы слегка подсохли.Теперь не менее интересное занятие.Нам надо их сделать более объемными.Для этого возьмем на нож белую краску и нанесем ее на правую половину гор.Она у нас будет более освещенной.Работать будем от середины горы к правому краю.Краска будет ложиться не ровно,слегка перемешиваться с черным фоном,но нам это и нужно.Прорисовываем от вершины до подножия гор.Нарисуем несколько белых половинок гор,которые будут расположены ниже главной вершины,т.е. ближе к вам.

§

§

§

Гибкие материалы:  Отвод нержавеющий DIN 11852

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *